X
В соответствии с требованиями Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» я выражаю согласие на обработку своих персональных данных администрацией ресурса http://auipik.ru/ без оговорок и ограничений, совершение с моими персональными данными действий, предусмотренных п.3 ч.1 ст.3 Федерального закона от 27.07.2006 г. №152-ФЗ «О персональных данных», и подтверждаю, что, давая такое согласие, действую свободно, по своей воле и в своих интересах.

Согласие на обработку персональных данных дается мной в целях получения услуг, оказываемых ресурсом http://auipik.ru
    Перечень персональных данных, на обработку которых предоставляется согласие:
  • Фамилия
  • Имя
  • Отчество
  • место пребывания (город, область)
  • номера телефонов
  • адреса электронной почты (E-mail)
  • а также иные полученные от меня персональные данные.
    Я выражаю свое согласие на осуществление со всеми указанными персональными данными следующих действий:
  • сбор
  • систематизация
  • накопление
  • хранение
  • уточнение (обновление или изменение)
  • использование
  • обезличивание
  • блокирование
  • уничтожение
  • а также осуществление любых иных действий с персональными данными в соответствии с действующим законодательством.


Обработка данных может осуществляться как с использованием средств автоматизации, так и без их использования (при неавтоматической обработке). При обработке персональных данных администрация ресурса http://auipik.ru не ограничено в применении способов их обработки.
Настоящим я признаю и подтверждаю, что в случае необходимости администрация ресурса http://auipik.ru/ является правообладателем всех фото и видеоматериалов полученных в процессе проведения мероприятия и вправе предоставлять мои персональные данные третьим лицам исключительно в целях оказания услуг технической поддержки, а также (в обезличенном виде) в статистических, маркетинговых и иных научных целях. Такие третьи лица имеют право на обработку персональных данных на основании настоящего согласия.
Данное согласие действует до даты его отзыва путем направления, подписанного мною соответствующего письменного заявления, которое может быть направлено мной в адрес администрации ресурса http://auipik.ru по почте заказным письмом с уведомлением о вручении, либо вручено лично под расписку надлежаще уполномоченному представителю ресурса http://auipik.ru
В случае получения моего письменного заявления об отзыве настоящего согласия на обработку персональных данных, администрация ресурса http://auipik.ru обязана прекратить их обработку и исключить персональные данные из базы данных, в том числе электронной, за исключением сведений о фамилии, имени, отчества.
Я осознаю, что проставление отметки «V» в поле слева от фразы «Принимаю условия «Соглашения на обработку персональных данных» на сайте http://auipik.ru выше текста настоящего Соглашения означает мое согласие с условиями, описанными в нём.

Новости

Обзор материалов СМИ за период: 12.02. – 19.02.2018 г.

19.02.2018
#

Усадьба Спасское-Куркино в Вологодской области требует срочной реставрации; Музей Агафонова начал новый сбор средств на консервацию объектов деревянного зодчества Нижнего Новгорода; В реставрацию Исаакиевского собора вложат 48 млн; ...

Старый домик, прикрывающий Дом чекиста, снесут к чемпионату мира

На ближайшем заседании Городской думы, 21 февраля, депутаты решат судьбу дома №16а по Малой Покровской. Его собираются снести к ЧМ-2018, чтобы не портил впечатление гостей мундиаля от Нижнего Новгорода.

Сегодня на заседании думской комиссии по имуществу и земельным отношениям обсудили передачу в муниципальную собственность помещения в старом доме в центре Нижнего Новгорода. В здании 4 квартиры. Три принадлежат городу, одна — области. Передачу затеяли, чтобы легче было дом снести.

Председатель КУГИ Валентина Никулина рассказала, что здание стоит на пути следования клиентских групп FIFA. Дом аварийный и уже расселен, снос согласован со всеми надзорными органами.

— По нашей информации, объектом культурного наследия он не является. Но распоряжаться его судьбой и сносить здание мы сможем после того, как примем оставшуюся квартиру в муниципальную собственность, — пояснила Никулина.

Депутаты попросили обратиться к общественникам и выяснить, не обладает ли дом промежуточным статусом вновь выявленного объекта культурного наследия. Как известно, мэрия выразила готовность исключить некоторые дома из списка под снос для сохранения исторической городской среды.

Корреспондент NN.RU связался с координатором движения «СпасГрад», кандидатом исторических наук Анной Давыдовой. Она огорчила известием, что домик никаким охранным статусом не защищен, а значит, препятствий для его уничтожения нет.

Интересно, что старый дом хоть как-то прикрывает от взглядов прохожих знаменитый Дом чекиста — бывший ДК МВД. У его собственника нет средств для реставрации, и здание разрушается. После сноса старого домика Дом чекиста предстанет перед клиентскими группами FIFA во всей своей предсмертной красе. А его снести нельзя — его статус ОКН официально подтвержден.

Источник — Городские новости Нижнего Новгорода / NN.RU

В реставрацию Исаакиевского собора вложат 48 млн

В Петербурге объявлен конкурс на продолжение реставрации Исаакиевского собора.

Начальная цена контракта, по данным сайта госзакупок, составляет 48,1 млн рублей. Заказчик — СПб ГБУК «ГМП «Исаакиевский собор». Заявок ждут до 12 марта, победитель станет известен 15 марта 2018 года. Договор заключается до 14 декабря 2018 года.

В обязанности подрядчика входит приведение в эксплуатационное состояние интерьера 2-го яруса и свода колодца №9. Реставрации подлежит, в частности, масляная живопись, штукатурка стен с заделкой трещин, в том числе в искусственном мраморе, сусальная позолота и многое другое.

Источник – АСН инфо (Агентство строительных новостей)

Кариатида без головы

Как в Самаре реставрируют дом Подбельского

Преподаватель Самарского областного училища культуры Олег Баулин выложил ВКонтакте фото дома присяжного поверенного Петра Подбельского, на которых видно: при реставрации со здания сняли фигуры кариатид и атлантов. Как минимум одну еще и обезглавили. ДГ выяснил, кто реставрирует памятник архитектуры и что теперь будет со скульптурами.

Снять можно, бросить нельзя

Олег Баулин обнаружил поврежденные фигуры случайно: гулял с другом, заметил смонтированный вход в подъезд дома Подбельского, заглянул туда — и увидел на земле обломки штукатурки и кариатид с атлантами.

— Выглядело это так, как с гостиницей «Жигули» — вся земля в обломках и фрагментах, рядом валялись скульптуры. Хочется узнать, что происходит с объектом, потому что в Самаре, как и в других городах, давно уже подменили понятие «реставрация» на «реконструкция». Согласитесь, за последние два-три года мы потеряли слишком много подлинного в культурном наследии. Не только самарского, но и куйбышевского периодов, — сказал он.

Заведующая кафедрой «Реконструкция и реставрация архитектурного наследия» СамГТУ Татьяна Вавилонскаясчитает: дом Подбельского в очень плохом состоянии, оценивать качество работ еще рано, а фигуры могли снять для реставрации в мастерской. Но бросать их на стройплощадке нельзя.

— Трагично, что этот уникальный образец поздней эклектики доведён до столь ужасного состояния. Работы по восстановлению атлантов и кариатид необходимо проводить в камеральных условиях реставрационной мастерской. Для этого может потребоваться их демонтаж с фасада. После снятия с фасада их ни в коем случае нельзя оставлять на строительной площадке среди строительного мусора, это ухудшает их и без того неудовлетворительное состояние. Сам реставрационный процесс по фотографиям оценить нельзя. Работы, видимо, только начаты, — сказала Татьяна Вавилонская.

Первая попытка провалилась

Проблемы с реставрацией доходного дома Подбельского (улица Фрунзе, 111) были и раньше. Летом 2015 года Фонд капитального ремонта Самарской области разыграл на торгах восстановление памятников архитектуры, расположенных на туристическом маршруте ЧМ-2018. Подряд на реставрацию 11 зданий — в том числе и дома Подбельского — получила компания «Возрождение» из Нижнего Новгорода. За работу должны были заплатить 41,6 миллиона рублей.

В 2017 году в отношении нижегородских строителей возбудили уголовное дело о мошенничестве. Об этом писало«Самарское обозрение». Проверка областной Счетной палаты показала: подрядчик отправил в Фонд капремонта поддельные документы о реставрации зданий на улице Куйбышева (98а, 113 и 121), хотя в реальности нижегородцы не выполнили работ на 215 тысяч рублей. Следствие идет до сих пор, а Фонд капремонта пытается отсудить у «Возрождения» больше 4 миллионов рублей и заставить компанию устранить недостатки на объектах за свой счет.

Настучали прокурору

Сейчас доходный дом по заказу фонда капитального ремонта реставрирует компания «Самараспортстрой», которая поровну принадлежит Юрию Лаврентьеву и братьям Тахиру и Талибу Аюповым. Цена контракта — 9 миллионов рублей.

В «Самараспортстрое» утверждают: скульптуры сняли, чтобы отвезти их в мастерскую для реставрации. Директор компании Юрий Лаврентьев рассказал, что судьбой кариатид заинтересовалась прокуратура.

— Реставрировать фигуры будут в мастерской, на месте эту работу провести нельзя. После восстановления все будет один к одному. Кто-то отправил эти фото из социальных сетей в прокуратуру, я и там уже все это рассказал, — подчеркнул он.

«Самараспортстрой» — один из самарских фаворитов госзаказа. На сегодня компания получила государственных контрактов на 604,4 миллиона рублей. В списке заказчиков — управделами губернатора и правительства Самарской области, управление налоговой службы, региональный минфин, ГУ МВД по Самарской области, медицинские и образовательные учреждения. Строители прославились после того, как получили заказ на ремонт дорог для резиденции губернатора Самарской области.

Источник — самарский интернет-журнал «Другой город»

«Запомни, Шарапов, наказания без вины не бывает»

Партизанская реставрация – общественное благо или общественное зло?

Храм Рождества Христова в Свердловской области пополнил копилку запутанных случаев из мира культурного наследия, когда трудно сказать, совершено ли в результате добровольно-самовольных работ на памятнике и его восстановления — общественное благо или зло. А если мнения о случившемся и получившемся неоднозначны, равно как и об ответственности за содеянное, значит, в ситуации, пусть даже и при внешней благости, все же есть червоточина… И какой-то единый критерий должен быть найден. Невозможно любить памятник и новодел на его же месте, восхвалять созидателей и разрушителей, недопустимо оправдывать вандализм и беззаконие безденежьем или несчастьем, а уж тем более благом.

Борьба добра с добром

Местная пресса трубит о «чиновничьем произволе»: священнику Сергею Слепухину грозит штраф в 200 тысяч рублей за самовольные работы на объекте культурного наследия – храме Рождества постройки первой трети XIX века в селе Липовском под Екатеринбургом.

«Объект без нашего разрешения восстанавливать запрещено. Работы ведутся собственными силами — это грубейшее нарушение», — заявила заместитель начальника Управления госохраны объектов культурного наследия Свердловской области Алевтина Моисеева.

«А где же вы раньше были? Почему не реставрировали? Без нас храм бы просто рухнул…» — примерно так парируют верующие, которые помнят, как пять лет назад церковь стояла без окон и дверей, крыши и пола тоже не было, а из бюджета не могли выделить средств даже на консервацию.

В результате приход обновил церковь как мог. Собрали 2 млн рублей, а потом без проекта и, как пишут в СМИ, при молчаливом согласии чиновников от культуры отремонтировали крышу, постелили плитку и практически с нуля восстановили иконостас.

Службы теперь протекают в более комфортных цивилизованных условиях.

Все так, но … старинные фрески оказались утрачены.

Случайность, частный случай, закономерность…

Подобные истории происходят все чаще. И дискуссии с вышеприведенными аргументами звучат все громче.

Мы рассказывали про «виниловую сказку Русского Севера» – когда деревянный храм 1728 года в Архангельской области на деньги благотворительницы закатали в сайдинг и ондулин, но – с учетом добрых намерений нарушителей – решили никого не наказывать, сайдинг снять и за счет средств федерального бюджета провести восстановительные работы. «Мужики молодцы. Но сайдинг придется убрать», — заявил губернатор Архангельской области Игорь Орлов.

Также наши читатели в курсе, что в Оренбургской области суд приговорил к штрафу в 20 тысяч рублей 77-летнего пенсионера Николая Киньшакова за самовольное, без проекта и согласования с госорганами охраны памятников восстановление храма Ильи Пророка первой трети XIX века, еще несколько лет назад пребывавшего в руинах.

Обсуждали мы и еще один случай, как «партизанская реставрация» церкви в селе Обелеве Костромской области даже привлекла внимание ФСБ: Покровский храм восстанавливали на волонтерских субботниках, да вот только – по мнению компетентных органов — параллельно разрушили предмет охраны: разобрали остатки кровли, дощатого пола, сняли слои краски, естественно, использовали современные материалы. Но суд все же посчитал, что вреда памятнику нанесено не было, и ограничился устным предупреждением. Ну а сейчас храм восстанавливается по профессионально разработанному проекту.

В поисках соломонова решения

Все вышеописанные случаи, конечно же, обладают индивидуальными особенностями и деталями, но их объединяет одно – борьба добра с добром: получается, что вроде как благое дело спасения церкви начинает преследоваться государственным законом. И что закон о наследии, выходит, прав по форме, но ошибается по сути, и – видимо – перестал соответствовать объективной реальности.

Кто виноват, что реставрация в большинстве случаев финансово недоступна для приходов или хозяев отдельных зданий? Кто виноват, что в местных госорганах охраны памятников людей «раз-два и обчелся» при мизерных зарплатах, а потому и не выходит работать на упреждение, а только реагировать, когда что-то грянет? Если «никто» — так почему ж должны платить штрафы и ходить в суды те, кто в меру сил старается спасти хоть что-то?

Все так, но …

Храмы (сейчас речь, в основном, о них), восстанавливаемые по собственному почину, современными технологиями и материалами, как рядовые квадратные метры, без привлечения сил реставраторов, конечно, возрождаются. Но, преимущественно, как места богослужений, а не как памятники архитектуры и источники исторической информации.

И называть это абсолютным благом невозможно. Тиражирование описанных ситуаций говорит об общем нездоровье и перекосе в системе, когда встает, а точнее, навязывается выбор: или рухнет все окончательно, или сохранится хоть что-то, но в этом что-то признать объект культурного наследия будет невозможно…

А выбор между двух зол не является, по сути, выбором, так как ведет к одному и тому же – уродованию или исчезновению объекта культурного наследия. Против этого и работает закон о наследии.

Хорошо. Но надо понимать, что зачастую инициаторы работ и не подозревают о том, что в почти исчезнувших фресках или старых бревнах есть какая-то ценность, и действуют во благо, но в соответствии со своими представлениями о нем. И здесь уже вопрос не закона о наследии, а вопрос отношения к наследию, мировоззрения и общекультурного уровня. Никакая даже суперэффективная экономика не станет гарантией бережного сохранения того или иного памятника, если понимания необходимости этого нет в каждом человеке.

Нет понимания исторической ценности того или иного храма – нет понимания справедливости штрафа или устного предупреждения за его порчу несанкционированными работами. И чаша судебных весов все чаще склоняется в пользу тех, кто «хотели как лучше». Вектор опасный: дороговизной профессиональных работ и благими намерениями оправдываться начнет каждый первый… Многое под эти критерии можно подверстать. Известно же, куда благими намерениями вымощена дорога.

Так, без последствий осталась история 2014-2015 гг. в Нижегородской области,  где гражданин самовольно снял с дома — объекта культурного наследия федерального значения не обломки полов или кровли, а уникальные резные наличники и деревянные резные панно и продал их то ли в частный музей, мимикрирующий под антикварный салон, то ли наоборот … Ни полиция, ни региональный госорган охраны памятников не нашли оснований для привлечения его к уголовной или административной ответственности. Гражданин тот тоже весьма активно защищался тезисами о том, что – по сути — спас уникальный декор от погоды, времени и вандалов.

Никакого наказания не понесли и инициаторы фактического уничтожения храма XVIII века в Ново-Тихвинском монастыре Екатеринбурга. А ведь это был объект федерального значения.

Подобные участившиеся случаи, вероятно, должны рано или поздно привести к оргвыводам и изменениям в законах, в системе госохраны. Но пока этого не произошло — только ответственное отношение каждой из сторон может являться залогом сохранения церкви или исторического дома.

А надеяться на это бессмысленно, если тот, в чьих руках памятник, воспринимает его вне культурного контекста, только и исключительно как часть своей собственной жизни и обстановки, для удовлетворения привычек и обычаев – своих или своего сообщества.

То же касается, конечно же, и госорганов. Недопустимо закрывать глаза на нарушения, не вспоминать о законе, не проверять, не штрафовать. Но надо не забыть при этом провести проверку и собственных действий, и действий остальных районных и губернских властей в долгие годы, когда «предмет охраны» и сам памятник разрушался, несмотря на все законы и высокие принципы государственной политики в области сохранения культурного наследия.

Движение должно быть двусторонним, добровольным и осознанным. Конечно, немного напоминает гоголевскую «Женитьбу»: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича»…

Все так, но … к образцам надо стремиться, а не отрицать их.

Действия в предлагаемых обстоятельствах

Если спуститься на грешную землю и представить ситуацию здесь и сейчас. Вот – старинный храм. Он разрушается. Денег на реставрацию нет и – в ближайшее время не предвидится. У вас душа болит, покоя нет… Что делать? Если исчерпаны все возможности, не удалось привлечь ни внимания местных чиновников, ни СМИ, ни бюджетных денег, а храм уже на грани, то – да, видимо, лучше начать делать хоть что-то. Но если процесс в режим реставрации перевести так и не удается, и причины здесь не важны, то надо найти в себе мужество и назвать вещи своими именами: да, не реставрация, а ремонт, старый храм спасти не удалось, как захотели – так и сделали… И – отвечать, как положено, по действующему закону…

По крайней мере, это будет правда. А правда – всегда одна. Безо всяких «но».

Источник – сайт «Хранители наследия»

Главная тверская руина. Топография и история парка-воксала

Ось центральной улицы Твери, торжественной и так напоминающей проспекты северной столицы Екатерининской-Миллионной-Советской, направлена на две точки. Одна из них – ансамбль Спасо-Преображенского собора и его колокольни (возрождаемых в наши дни). Менее известна вторая композиционная точка – та, на которую улица ориентирована в своей восточной оконечности. Забредший во двор поликлиники 1-й городской больницы возле мечети турист или любопытный горожанин с удивлением видит руины какого-то краснокирпичного строения в окружении могучих старых дубов, даже в неприглядном виде хранящего следы былой красоты.

Мало кто знает, что перед ним – одно из ценнейших и старейших зданий Твери, а ныне — «главная руина» города (наряду с Речным вокзалом). Оно — единственное свидетельство существования здесь старейшего и лучшего тверского дворянского парка, имевшего официальное наименование «Воксал».

Он был открыт по указанию тверского и новгородского наместника Якова Ефимовича Сиверса. По преданию, первые деревья высаживали представители тверского дворянства, съехавшиеся в город весной 1776 года на торжества в честь открытия нового наместничества. На английский манер парк получил наименование «Воксал» (от Vauxhall – увеселительный парк). Территория для гуляния включала распланированную площадь, на которой высаживались цветы и кустарники, и которая задумывалась как регулярный французский парк или партерная часть «Воксала». Парк предназначался для летних гуляний благородного сословия с участием лучших представителей местного купечества.

Особенностью этой местности было отсутствие здесь какого-то центра. Его самым заметным зданием (собственно «воксалом») было строение, не претендовавшее на роль доминанты и которое в обычном столичном парке того времени выполняло бы роль паркового павильона, вроде «эрмитажей» в царских загородных резиденциях или в парках богатых вельмож. Это был каменный павильон с помещениями для музыкантов и высоких гостей, располагавшийся на берегу Волги. Точное место его сейчас неизвестно (сейчас это территория мелькомбината). Его единственной фотографией надо считать известный вид Твери из альбома видов Николаевской железной дороги середины – второй половины 1860-х годов (здесь фрагмент этой фотографии). Зеленый массив на переднем плане – и есть остаток регулярного парка. Среди деревьев виден тот самый каменный павильон, давший ему свое наименование.

В «Воксале» первое время изредка проводились торжественные приемы и гуляния. Но, кажется, до начала XIX века мы не встречаем ни одного его подробного описания. Понадобилось два десятилетия, прежде чем дворянство освоилось в новых условиях «вольности», приняло европейскую парковую культуру и начало обращать внимание на свой тверской парк. Но к началу 1800-х годов тверской «Воксал» точно не пустовал – хотя бы в теплое время года. Сохранились два описания его в беллетристике того времени – около 1801 и 1805 годов.[1] В описании И.Ф. Глушкова в «Воксале» в 1801 году имелись «непроницаемые липовые аллеи, на английский вкус проложенные в лесочках дорожки, разнообразные в тени беседки, дерновые на лугах софы, для народа поставленные качели…». Ф.Н. Глинка добавляет: «Здесь же, на берегу, за несколько пред сим лет построена прекрасная небольшая беседка одним из губернаторов, который, как говорят, часто отправлял, сидя в ней, многие письменные дела».

Неизвестно, насколько далеко протягивался в XVIII веке парк к западу. По-видимому, своеобразной «буферной зоной» между парадным парком и территориями больницы и работного дома стало место, которое с 1890-х годов было стадионом тверского аристократического кружка конькобежцев и велосипедистов, а позже – стадионом «Юных пионеров». Поскольку данная территория не входила в официально сданный в 1879 году аренду фирме Коняевых «вокзал» (с начала XIX века слово произносилось уже и через «-с» и через «-з»), можно думать, что здесь регулярного или пейзажного парка XVIII века уже не было. Хотя не было здесь и застройки.

Еще западнее первый губернский архитектор Твери Ф.Ф. Штенгель возвел в 1779-1784 гг. два совершенно утилитарных комплекса, однако, придав им высокие архитектурные формы. Одним из них стал уже упомянутый нами сохранившийся в руинах двухэтажный корпус, задуманный под больницу, а другим – «Работный» или Рабочий дом. Это последнее — исправительное по сути учреждение — просуществовало здесь недолго, и память оставило разве что в виде нескольких чертежей Штенгеля да своим обозначением на плане 1780-х годов.  Сооружение в виде «крепостцы» в стиле псевдоготики в виде небольшого четырехугольника с романтическими угловыми башенками, напоминало усадебные ансамбли конных или хозяйственных дворов.[2] Очевидно, что в выборе такой архитектуры учитывалось расположение этого объекта близ парка. В Твери подобных ансамблей мы больше не знаем.

Работный дом исчез в ходе россиевской реконструкции парковой территории в начале XIX века (к тому времени он, как свидетельствует Ф.Н. Глинка, не использовался и пустовал[3]), и более не появлялся. Его исчезновение было обусловлено как плохим качеством строительства, которое велось за казенный счет, так и плохими грунтами на этой низменной территории на берегу небольшого ручья.

Больница тоже появилась почти одновременно с «Воксалом», в 1779 году, и это был первоначально великолепный двухэтажный дом с бельведером, напоминавший усадебный, но такой, каких мало было тогда даже в самых богатых усадьбах наместничества.[4] С его постройкой вся обширная площадь от «Воксала» до больницы стала отчетливо напоминать огромную помещичью усадьбу. Это сходство особенно заметно, если взглянуть на всю территорию на плане: место главного дома занимает корпус больницы, за хозяйственный двор усадьбы можно принять рабочий дом. И только странно удаленный (на полторы версты!) регулярный парк может вызвать удивление.[5]На этом фрагменте плана 1780-х годов видны на берегу Волги слева направо — больница, за ней — каре рабочего дома, затем пустырь, а затем — регулярный парк.

Неудивительно, что в наступившие времена блеска «малого двора» в Твери при сестре императора Александра I великой княгине Екатерине Павловне, эту лежавшую на поверхности идею объединения всех этих комплексов в одно целое начали активно реализовывать.

Прибывший в Тверь молодой К.И. Росси задумал перестроить в 1809-1811 гг. старое штенгелевское здание в стиле ампир – под театр. Вместо бельведера и подоконных досок должны были появиться руст и ионические пилястры, завершенные хорошо нарисованным портиком.

Самому Росси воплотить в жизнь свой проект не довелось. В несколько измененном виде он был реализован уже его преемником на должности губернского архитектора Н.Н. Леграндом-младшим около 1817 года.[6]

При Росси парк, по традиции сохранивший наименование «Воксал», охватил уже не только кусочек земли на берегу Волги близ границ Ямской слободы, но и всю береговую территорию от границы Предместья до городского вала. Это пространство было прорезано вьющейся s-образной главной аллеей и несколькими аллеями поменьше. Посетитель мог обойти по ним не непроходимые заросли, но живописно располагавшиеся там и здесь кущи деревьев и кустарников, небольшие рощицы и отдельные эффектные старые деревья.

Император Александр I несколько раз (в 1810 и 1811 гг.) приезжал в Тверь, для него специально готовили и масштабно проводили гуляния в «Воксале», в которых участвовал и государь, и многие выдающиеся представители российского дворянства его времени. Александр польстил сестре, назвав парк «маленьким Петергофом». Но и без государя гуляния собирали все сливки тверского общества и отличались «многолюдством великим».

Короткий расцвет тверского «Петергофа» пришелся на 1810-1820-е годы. После катастрофического наводнения 1811 года его территория была ограждена защитным валом, обсаженным липами и вязами. Вновь были подсажены дубы, и как минимум один дуб, который носит неофициальное наименование «царского», сохранился доныне от тех времен. Только театр так и не поселился в перестроенном Росси-Леграндом корпусе больницы.

Но с 1820-х годов начался медленный упадок. В так и не открывшийся театр вернулась больница (Приказа общественного призрения). В 1839 году И.А. Дмитриев сетует, что «Воксал всегда не посещаем, разве губернатор начнет прогуливаться».[8]

С переходом в 1860-х годах больницы в ведение губернского земства, начинаются разительные перемены. Земство сначала изменяет само старое здание театра-больницы, расширяя его в обе стороны, достраивая собственные прачечную, пекарню, благоустраивая отделения. Используя возможности парка, земство также строит по соседству отдельные деревянные дома для пребывания больных в теплое время года. Верхом этого благоустройства стало строительство рядом со старым зданием в 1914 году нового, бетонного – для инфекционных больных (в первую очередь тогда – сифилитиков).

А что же старый первоначальный «Воксал»? Увы, город не слишком заботился о том, чтобы его зеленая зона оставалось постоянным местом прогулок и отдыха. После того, как в западной половине бывшего парка окончательно утвердилась больница, восточная, собственно «Воксал», для города имела ценность исключительно как участок. Его земли использовались как склад для пристаней на Волге. Во времена большого упадка Твери в 1860-1870-х годах, когда и пристани пришли в запустение, отцы города готовы были распродать все свободные территории ради дополнительных доходов. Под раздачу попал и «Воксал». В 1879 году эта территория с согласия городской Думы была отдана в аренду купцу Алексею Андреевичу Коняеву для устройства мельницы «…сроком на 90 лет, считая таковой с 15 июня 1879 года».[9] В советское время мельница значительно расширилась…

Делу способствовало и то, что арендатор был депутатом (гласным) Думы и имел возможность оттуда напрямую действовать в своих интересах. Именно этот год стал последним в истории старого «Воксала». Вскоре он был почти уничтожен, кроме клочка старой зелени на территории губернской больницы.

Несмотря на почти полную утрату парка, оставался россиевско-леграндовский главный корпус больницы – бывшего несостоявшегося театра. Бережно поддерживавшийся и восстанавливавшийся, он дожил до 2005 года, когда больницы была выведена из его стен, вскоре пострадавших в пожаре. В последующие десять лет одно из самых ценных зданий Твери, имеющее огромное градостроительное значение, было буквально превращено в руины. Деградировала и была захламлена территория, на которую – в самый центр областного города – проник борщевик Сосновского. На глазах были уничтожены бывшие больничные дорожки, превратившиеся в грязные автомобильные колеи для жителей окрестных домов. Сомнительный доход от «оптимизации» больницы окупился постоянной городской проблемой от дикого пустыря на центральной улице, на восстановление которого требуются теперь огромные средства.

И все же этот пустырь должен ожить! Ведь это последний островок когда-то лучшего в городе парка, больничный комплекс, верно прослуживший государству Российскому свыше полутораста лет, место, связанное своей историей с выдающимися деятелями Тверского края и России.

Источник – Тверские своды

Историческое поселение Москва внесено в повестку дня

На минувшей неделе в здании Общественной палаты Москвы состоялось второе заседание столичного Общественного Совета по культурному наследию, созванного в конце 2017 года при Мосгорнаследии.

Первое заседание 2018 года стало уже не представительно-ознакомительным, а вполне рабочим. Во-первых, была утверждена программа занятий Совета на весь 2018 год.

Проект этой программы, предложенный Департаментом культурного наследия Москвы, включал такие пункты:

— доклад Управления государственного учета и экспертизы объектов культурного наследия;

— методы предотвращения незаконных археологических раскопок на территории Москвы;

— благоустройство городских пространств;

— работа с объектами, находящимися в неудовлетворительном состоянии.

— реагирование на сигналы «горячей линии» и работа с обращениями граждан;

— включение объектов в перечень выявленных объектов культурного наследия в Москве;

— вопросы и способы популяризации объектов культурного наследия;

— формирование нового состава Общественного совета на 2019 год.

В ходе обсуждения этот план удалось существенно расширить, включив в него обсуждение базовых проблем сохранения как отдельных объектов культурного наследия Москвы, так и всего исторического города.

В частности, были приняты предложения градозащитников о включении в план работы обсуждения законодательных проблем и инициатив — обеспечивающих физическое сохранение ценных градоформирующих объектов в зонах охраны, регулирующих возможность и условия повторного рассмотрения госорганом охраны памятников заявлений о выявлении объектов; допускающих освоение подземного пространства на территории памятников (разрешающий его законопроект уже предложен федеральным Министерством культуры) и др.

Отдельным пунктом в повестку Совета будет внесен вопрос о статусе исторического поселения для центра Москвы и связанных с ним отдельных территорий. О возможности и вариантах рассмотрения этой назревшей проблемы Советом, кстати, говорил в недавнем интервью глава Мосгорнаследия Алексей Емельянов.

Кроме того, будет рассмотрен блок градостроительных проблем, в том числе вопросы о городском порядке принятия решений об утверждении строительных и градостроительных проектов, а также о праве и возможностях столичного госоргана охраны памятников контролировать градостроительную деятельность хотя бы на территории зон охраны.

Археологическая тема была дополнена предложением Л. Беляева разработать и утвердить программу планомерного (а не «спасательного») археологического изучения исторической Москвы.

Поскольку проблемных вопросов в городской повестке дня очень много, решено было провести в 2018 году не 4, а 6 заседаний Совета; кроме того, его участники войдут в постоянно действующие рабочие группы, которые будут готовить вопросы для «больших» заседаний, а также участвовать в оперативном разрешении тех или иных проблем. Также Советом намечено проводить по отдельным вопросам специальные слушания. В частности, такую процедуру с выездом на объекты договорились провести по проблеме борьбы с «черными археологами».

Затем вниманию собравшихся был предложен доклад Михаила Иванова, начальника Управления государственного учета и экспертизы объектов культурного наследия Мосгорнаследия. Он оказался посвящен судьбе погибших памятников столицы. По данным Мосгорнаследия, в госреестре числится 32 утраченных в разное время столичных объекта, и Департамент решает, что с ними теперь делать.

В ближайшем будущем мы посвятим этой теме отдельную публикацию.

Пока же расскажем, что по 16 из 32 «мертвых душ» Мосгорнаследие ведет работу по исключению из реестра, по 9 уже проведена государственная историко-культурная экспертиза. 5 из этих 9, которые были рассмотрены на Научно-методическом совете при Мосгорнаследии и «по которым нет сомнений, что нет возможности числить их в реестре» — были вынесены на Общественный совет. По мере продвижения юридическо-экспертных процедур Мосгорнаследие будет предлагать его вниманию и остальные исчезнувшие памятники.

В первую пятерку вошли:

Дом Остерман-Толстого в Самарском переулке, 24, разобранный в 1970-е годы ради строительства спорткомплекса на Олимпийском проспекте. Его воссоздание на другом месте проектировалось, но не состоялось, и старое, и «новое» места застроены;

Доходные дома в 7 Ростовском пер,, 15 и Большом Козихинском, 14/1. Стояли на охранном учете в связи с пребыванием в них В.И. Ленина, снесены в начале XXI века, места застроены новыми зданиями; Дом, числившийся по площади Маяковского, 1/29 – бывший театр «Альказар», он же «Современник»; Флигель усадьбы Листа в Глазовском пер., 8 (стр. 2), снесенный в XXI веке для строительства нового корпуса МИДа. Условие частичного воссоздания строителями не было выполнено.

Решено было «принять к сведению» сообщение Мосгорнаследия о работе по приведению реестра памятников в соответствие с фактическим состоянием дел. Однако же по дому Остерман-Толстого рекомендовано прояснить судьбу разобранного сруба, который некогда, около 30 лет назад, хранился на специальном складе. А по «Современнику» — проработать вопрос не об отмене статуса, а об изменении вида объекта, на «достопримечательное место».

Следующее заседание Совета намечено на март.

Источник – сайт «Хранители наследия»

ВНИИТВЧ оштрафован за несоблюдение охранных обязательств по усадьбе Шуваловых в Парголово

Всероссийский НИИ токов высокой частоты им. В.П. Вологдина (АО «ВНИИТВЧ») оштрафован на 1,4 млн рублей за ненадлежащее содержание занимаемой им усадьбы Шуваловых в Парголово.

Решение о привлечении института к административной ответственности вынесено Выборгским районным судом Петербурга по материалам КГИОП.

КГИОП направил также 8 исковых заявлений в Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти о взыскании неустоек и о понуждении АО «ВНИИТВЧ» к исполнению охранных обязательств.

Напомним, что после произошедшей в феврале 2016 года реорганизации института, он отказался содержать большую часть территории Шуваловского парка. В его пользовании сегодня остаются объекты культурного наследия федерального значения «Большой дворец», «Малый дворец («Белый дом»)», «Парк Шуваловский с двенадцатью прудами и гидросооружениями», «Туфовая арка (руины)», «Дом садовника», «Конный двор («Ферма»)», а также объект культурного наследия регионального значения: «Дача Г.Е. Месмахера («Желтая дача»)».

Источник – АСН инфо (Агентство строительных новостей)

Лютеранская церковь попросила дом XVIII века рядом с Анненкирхе 

В нем раньше находились Сиротский дом и Мариинский приют церкви Святой Анны. Евангелическо-лютеранская церковь Ингрии просит передать в собственность помещения Жилого и учебного дома церкви Святой Анны. Обращение религиозной организации опубликовали на сайте комитета имущественных отношений.

Здание также известно как «Дом причта» лютеранской церкви Святой Анны. Здание находится на Кирочной улице, дом 8, литера И. В доме, построенном в конце XVIII века, располагались Сиротский дом и Мариинский приют церкви Святой Анны. В нем также жили пастор и преподаватели Анненшуле.

Лютеранская церковь намерена использовать здание в религиозных целях. По соседству находятся лютеранская церковь Святой Анны и математический лицей №239, в здании которого раньше располагалось училище при Анненкирхе.

В октябре 2017 года стало известно, что Крестовоздвиженский казачий собор попросил администрацию города передать ему здание на углу Лиговского проспекта и набережной Обводного канала. До 2016 года в нем находилась уникальная психиатрическая больница для иностранцев.

Источник — интернет-газета Карповка

В Уфе Дом Лопатиной признали памятником архитектуры

В Уфе Дом Анны Лопатиной признали памятником архитектуры и включили в госреестр. Здание на Аксакова, 82 теперь будет под защитой властей.

Из документа, опубликованного на сайте правительства, следует, что под охрану попадет не только постройка ХХ века, но и архитектурно-художественное оформление фасадов: оконные и дверные проемы, сандрики, лопатки, аттики сеней.

На территории объекта запрещено вести любую хозяйственную деятельность, устанавливать кондиционеры и прокладывать инженерные коммуникации надземными способами.

Источник — электронное периодическое издание «Ufa Time»

Власти отреставрируют «Дом Госторга» на Мясницкой в центре Москвы

В центре Москвы будет отремонтирован памятник раннего конструктивизма — «Дом Госторга», расположенный на Мясницкой улице, 47. Об этом говорится в сообщении пресс-службы Главгосэкспертизы России.

«[Ведомство] провело проверку достоверности определения сметной стоимости капитального ремонта фасада знаменитого «Дома Госторга». <…> По итогам рассмотрения эксперты выдали положительное заключение», — сказали в Главгосэкпертизе.

Работы будут вестись за счет федерального бюджета. Предполагается отремонтировать штукатурный слой фасада и покрасить его. Площадь здания в семь этажей — 21 тыс. кв. метра.

По данным ведомства, здание в 1925-1927 годах построил архитектор Борис Великовский совместно с конструктивистами Аркадием Лангманом, Михаилом Барщем и Георгием Вегманом. Оно предназначалось для размещения в нем организаций Госторга: это учреждение занималось в первые годы советской власти внешней торговлей. Впоследствии здесь работали государственные учреждения, занимавшиеся импортом и экспортом товаров в СССР и РСФСР. Сегодня здесь располагаются Федеральное агентство по туризму (Ростуризм) и аппарат Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации.

В Главгосэкпертизе напомнили, что здание признанно объектом культурного наследия регионального значения. Это памятник раннего конструктивизма, построенный с использованием классических для советского авангарда элементов: широкое ленточное остекление фасадов, «корабельная архитектура».

Кроме того, «Дом Госторга» стал первым в России зданием, где были установлены так называемые «патерностеры» — непрерывно движущиеся пассажирские лифты с кабинами без дверей, названные так за свое сходство с четками. Подобная конструкция есть в здании рядом через Садовую-Спасскую улицу — «Здание Наркомзема», где ныне располагается Министерство сельского хозяйства РФ, говорится на специализированном интернет-портале«Узнай Москву».

Источник — ТАСС

Музей Агафонова начал новый сбор средств на консервацию объектов деревянного зодчества Нижнего Новгорода

Музей Агафонова снова начал сбор средств на консервацию ценных объектов деревянного зодчества Нижнего Новгорода.

Напомним, ранее мы сообщали, что, благодаря пожертвованиям, началась консервация деревянного дома на Славянской.

«Уважаемые нижегородцы, мы снова вынуждены обратиться к вам с просьбой о помощи в деле спасения историко-градостроительного наследия нашего города. Консервационные работы требуется провести на доме № 15 по улице Сергиевской и других исторических зданиях древнего Започаинья. 12 января 2018 года после подачи нами соответствующего заявления Управление государственной охраны объектов культурного наследия Нижегородской области включило их в перечень зданий, обладающих признаками объектов культурного наследия», – сообщает архитектор-реставратор, директор музея Ирина Агафонова.

«Благодаря выразительной объемно-пространственной композиции с шатровым, покрытым кровельным железом «под чешую», завершением эркера, высокохудожественному резному декору, отражающему взаимодействие различных профессиональных стилевых направлений русской архитектуры с традициями народного искусства, неразрывной связи с окружающей исторической застройкой, дом № 15 по улице Сергиевской входит, пожалуй, в десяток наиболее ярких образцов городского деревянного зодчества Нижнего Новгорода. Утрата такого объекта нанесла бы невосполнимый ущерб историко-архитектурной самобытности Нижнего Новгорода и охранной зоне домика Каширина, каждый день привлекающего посетителей со всего мира. Тем не менее, еще недавно городские власти планировали его снос. К счастью начавшийся процесс плодотворного сотрудничества нового главы администрации Нижнего Новгорода и научно-культурной общественности принес свои результаты: принято решение о сохранении нескольких десятков ценных объектов историко-градостроительной среды, в том числе и этого здания. Они должны быть законсервированы вплоть до утверждения Концепции редевелопмента исторического центра Нижнего Новгорода.

Проблема, однако, состоит в том, что с начала января дом стоит расселенным и уже началось разграбление мародерами его ценных интерьеров, в частности, балюстрад и изразцовых печей. В любой момент бесхозному объекту угрожает поджог. Городские власти готовы организовать консервационные работы на объекте, однако для запроса и получения бюджетных средств потребуется определенное время, а объект требует защиты прямо сейчас, немедленно. Необходимо надежно зашить оконные и дверные проемы первого и цокольного этажей, чтобы воспрепятствовать проникновению посторонних лиц. Кроме того, с началом весны необходимо будет провести противоаварийный ремонт кровли эркера, чтобы защитить деревянные конструкции от атмосферных осадков.

На наш призыв о помощи оперативно откликнулся новый глава администрации Нижегородского района Алексей Мочкаев. Мы достигли следующей договоренности о сотрудничестве: районные власти оперативно выделяют бригаду для производства консервационных работ, а общественность предоставляет необходимые стройматериалы. Некоторое количество пиломатериалов у нас осталось от предыдущих работ по сохранению исторических зданий на улице Славянской, но их явно недостаточно. Кроме того, в районе Започаинья находится еще несколько ценных зданий, подлежащих сохранению и также требующих незамедлительной консервации, – дома №№ 17 и 19 по улице Нижегородской, № 17 по улице Шевченко и другие. Чем быстрее мы приступим к консервационным работам, тем больше шансов сохранить подлинный исторический облик данных объектов», – пишет госпожа Агафонова.

Согласно полученной информации, для закупки и доставки на объект строительных материалов необходима сумма не менее 25 тыс. руб. Все средства, собранные сверх указанной суммы, будут использованы для консервации (уже собственными силами) других расселенных зданий на территории Започаинья и для подготовки документации об их включении в Единый государственный реестр объектов культурного наследия народов Российской Федерации. Отчет о расходовании пожертвований будет опубликован.

Источник – «КозаПресс»

Уильям Брумфилд: «Для меня советский авангард – такое же наследие»

Американский фотограф и историк архитектуры Уильям Брумфилд перед своей лекцией в Еврейском музее и центре толерантности рассказал нам о том, зачем он занимается фотографией, как это связано с историей.

— Уильям, ваша лекция называется «Авангардная архитектура глазами фотографа». Несмотря на это, вы больше известны за фотографии архитектуры более старшей. Чем вас привлекает архитектура авангарда?

— Тут скорее вопрос скорее в том, как я воспринимаю фотографию. Изначально я получил образование историка-слависта. И только потом я стал фотографировать Россию во время своих визитов сюда. Поэтому для меня лично фотография – не только вид искусства, но и способ зафиксировать историю, архитектуру в текущем состоянии. И позже эти снимки становятся уникальным свидетельством с исторической точки зрения.

Собственно, о снимках и их важности для истории я буду рассказывать. И показывать, естественно. Например, одна из фотографий – Бахметьевский гараж, каким он был в 1994 году, еще наполненный машинами. Так уж получилось, что в 2018 году моя лекция пройдет именно в этом здании.

— Но с чем связан ваш интерес к авангарду?

— Авангардистская архитектура ничем не уступает старорусской. Она служит прекрасным, инновационным отражением своего времени. Показывает, как архитекторы действительно пытались построить новое общество в той ситуации, в какой они находились. Соответсвенно, в Москве и по всей России сохранились уникальные здания. В Москве это, безусловно, Дом Наркомфина, ДК ЗИЛ, Дом Мельникова и многие другие. И у меня была уникальная возможность заглянуть туда еще в 70-е, 80-е и 90-е. Эти кадры сейчас представляют уникальную историческую ценность. Например, видно как Дом Наркомфина быстро обветшал. Сейчас, я знаю, его хотят восстановить, но это сложный вопрос. Ведь видно, что изначально материалы для строительства в нем были не слишком высокого качества.

— И встает вопрос о том, нужно ли использовать такие же?

— Именно. Хотя я стараюсь не лезть в эту историю, а только фиксировать изменения, когда они происходят. И они очень заметны – например, мне удалось проследить изменения одного храма в Суздале за 30 лет. И параллельно сравнить его нынешний вид с фотографиями столетней давности – их делал русский фотограф Сергей Прокудин-Горский. Все это есть в открытом доступе – и разница видна даже после реставрации.

Источник — «Архсовет Москвы»

Наследие на контроле

Региональное отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры представило пять приоритетных направлений деятельности.

В Самарском реготделении Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры сменилось руководство. Новым председателем общественной организации стала активистка Нина Казачкова. Ее замом назначен журналист и градозащитник Андрей Кочетков. На днях новая команда местного ВООПИиК представила программу ближайших действий.

Последние десять лет работа самарского реготделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) была не очень заметна. Руководители общественной организации — Валентина и Игорь Субботины — всегда занимали активную позицию в вопросах охраны культурного наследия, но все эти годы куда заметнее в регионе работали градозащитники, не имевшие отношения к ВООПИиК. Необходимы были качественные изменения, в том числе кадровые. Перемены начались на федеральном уровне. Летом 2017-го председателем Центрального совета ВООПИиК был избран Артем Демидов, ранее занимавший должность зампреда, а спустя полгода активизировалась работа в Самаре.

Новым руководителем реготделения стала Нина Казачкова — член общественного совета управления государственной охраны объектов культурного наследия Самарской области, одна из самых активных жительниц усадьбы Зеленко, защищавших комплекс на ул. Самарской, 179, а затем и весь 109-й квартал Самары от посягательств застройщика. Ее заместителем назначен Андрей Кочетков, журналист и градозащитник, идеолог и организатор фестиваля сохранения исторической среды «Том Сойер Фест». К ВООПИиК уже примкнули и другие самарские градозащитники. Кроме того, планируется открытие пяти отделений в городах и районах Самарской области.

В Доме архитектора прошла пресс-конференция, на которой официально представили обновленное руководство общества, а Нина Казачкова рассказала о программе »Пять шагов в сохранении наследия» — приоритетных направлениях, которыми займется местный ВООПИиК в ближайшее время. В их числе: возвращение Самаре статуса исторического поселения федерального значения, общественный мониторинг состояния культурного наследия, развитие волонтерского движения, включение объектов советского модернизма в списки памятников, а также сохранение территорий памятников и исторической среды в рамках программы «Комфортная городская среда».

Также ВООПИиК возьмет под особый контроль пять проблемных памятников в Самаре — территорию Хлебной площади с ее археологическим наследием, здание Реального училища, Фабрику-кухню, дом Егорова-Андреева на улице Некрасовской, 61, и Хоральную синагогу.

От сочувствия к реальным действиям

Управление охраны памятников планирует в судебном порядке привлечь к ответственности подрядчика, не выполняющего работы на Фабрике-кухне. Говоря о проблемах в сфере, председатель Центрального совета ВООПИиК Артем Демидов отметил, что культурное наследие в нашей стране находится в забвении. «По-прежнему тема сохранения культурного наследия не является приоритетной в деятельности государственных органов власти, как на федеральном, так и на региональном уровне, — считает градозащитник. — Задача общества охраны памятников — это отношение к наследию поменять».

У федерального ВООПИиКа широкий спектр задач, от мониторинга состояния памятников и развития волонтерского движения до популяризации наследия и законодательных инициатив. Например, организация добивается восстановления Росохранкультуры — госоргана, который осуществлял бы контроль за культурным наследием на федеральном уровне.

В любом случае власти в одиночку с этой задачей не справятся. «Не существует такой страны, где только силами государственных органов охранялось бы наследие, — отмечает Артем Демидов. — Наследие касается каждого из нас, и роль гражданского общества не нужно недооценивать. Давайте переходить от всем понятного сочувствия к реальным действиям».

Градозащитная весна

В конце марта в Самаре пройдет два крупных мероприятия. К Всероссийскому обществу охраны памятников они имеют косвенное отношение, если не считать участие Андрея Кочеткова в их организации. С 23 по 25 марта пройдет Вторая школа «Том Сойер Феста». «Первая школа была очень успешной, в Самару приехали участники из 23 городов, даже из Красноярска и Иркутска, — рассказал идеолог фестиваля. — В результате фестиваль запустили в восьми городах страны». В этом году на Школу уже зарегистрировались представители 20 с лишним городов.

Параллельно со Школой «Том Сойер Феста» в Самаре пройдет VI съезд градозащитных организаций России. В один из дней программа съезда будет посвящена наиболее заметным российским и международным добровольческим практикам в сфере сохранения культурного наследия. Съезд градозащитников будет проходить на базе Самарского технического университета. Что касается самого «Том Сойер Феста», год для проекта будет не самым простым.

С середины июня до середины июля волонтеры будут вынуждены прекратить работы в связи с чемпионатом мира по футболу. Среди объектов, которыми займутся в этом году, — деревянные дома №131 и 133 на улице Чапаевской, а также объект на улице Фрунзе, 179. «Он находится за церковью, не так, может быть, привлекателен с архитектурной точки зрения, зато там живут замечательные люди, которые являются координаторами общественного движения «Старость в радость», — рассказал Андрей Кочетков.

Пять приоритетов

Кроме общего мониторинга состояния культурного наследия в Самаре и области ВООПИиК берет под особый контроль пять памятников архитектуры и археологии. Все они являются весьма ценными для города, а их состояние вызывает особую тревогу градозащитников. На Хлебной площади располагается археологический слой, связанный с основанием Самары.

Исследователи полагают, что остатки крепости, основанной Григорием Засекиным, нужно искать на территории бывшего завода клапанов. Сейчас здесь сносят промышленные корпуса и готовят площадку для строительства. Участок в прошлом году выкупила казанская строительная компания. Изначально застройщик планировал возвести здесь жилье.

По словам журналистки Анастасии Кнор, сейчас в планах фирмы — строительство торгового центра. Здание реального училища (на верхнем фото) — один из важнейших для Самары памятников истории и архитектуры. Здесь, в доме Макке, в 1851 году объявили о создании Самарской губернии, а в училище, которое спустя несколько десятилетий разместилось в бывшем купеческом особняке, получали знания выдающиеся деятели науки и культуры, такие как писатель Алексей Толстой, энергетик Глеб Кржижановский, лауреат Нобелевской премии Николай Семенов и другие. Объект культурного наследия федерального значения не используется почти десять лет, а в прошлом году в здании произошла серия пожаров. Сейчас дом находится в собственности самарской мэрии.

На днях городская администрация опубликовала список объектов, которые планирует отдать в концессию. В их числе и реальное училище. Бывший дом Егорова-Андреева — один из лучших памятников архитектуры 1910-х в Самаре. В конце 2000-х собственник здания пытался согласовать проект его реконструкции, предусматривавший надстройку на два этажа и полную замену интерьеров. Региональный Минкульт ему отказал, после чего здание было отключено от теплоснабжения, кровля демонтирована. Памятник архитектуры много лет разрушается. Несмотря на предписания и штрафы, собственник не проводит работы по его сохранению.

Судя по всему, единственный способ спасти здание — изъять его у безответственного владельца. Больше 20 лет хоральная синагога ожидает восстановления. В 2010-м памятник в неомавританском стиле начали реставрировать, но работы вскоре были остановлены из-за нехватки средств. По словам руководителя управления охраны памятников Самарской области Владимира Филипенко, новый проект реставрации уже согласован.

Приступить к восстановлению синагоги еврейская община планирует уже в этом году, а завершить работы — в 2019-м. А вот со зданием Фабрики-кухни все гораздо сложнее. Консервация, которую обещал произвести подрядчик (петербургская компания «ЭТС»), не завершена, часть конструкций стоит открытой всю зиму.

«Это и консервацией-то не назовешь, — рассказал главный защитник памятника архитектуры Виталий Стадников. — Это связано с недееспособностью как подрядчика, так и заказчика в лице московского РОСИЗО. С подрядчиком все понятно — там организация, которая не была обеспечена возможностями реализации того, за что взялась, поэтому не проводила ничего практически с июля. Единственное, чего от них можно было добиться, — это закрытие кровли. С моей точки зрения, заказчик не имел необходимых потенций для влияния на подрядчика и не использовал их». По словам Владимира Филипенко, компания сорвала работы по консервации, которые должна была выполнить до 1 января.

Управление охраны памятников планирует в судебном порядке привлечь подрядчика к ответственности. «Мы неоднократно поднимали вопрос о расторжении контракта с подрядчиком, — рассказал руководитель управления государственной охраны объектов культурного наследия Самарской области. — И сейчас наша позиция — как можно быстрее расторгнуть контракт. Но нужно менять и заказчика».

Источник — редакция газеты «Волжская коммуна»

В Стрельне завершилось восстановление Башни-руины в Орловском парке 

В Орловском парке Стрельны завершилось восстановление Башни-руины, памятника XIX века. Теперь с нее вновь можно съехать на санках, радуются дети.

Усадьба графа Алексея Орлова была построена в 1830-х годах. Она включала сохранившийся до сего дня парк с островом и прудами, дворец (утрачен), Дом привратника (утрачен, но воссоздан в 1950-х годах), Готический колодец и Башню-руину с земляным пандусом и гротом.Каменная башня, возведенная в 1835–1846 годах архитектором Петром Садовниковым, в последнее время находилась в аварийном состоянии. Были утрачены некоторые фрагменты, выпавший камень был разбросан по земле.

Восстановление началось в 2016 году. Представитель ООО «Стройтехуслуги» (подрядчик) ранее говорил «Канонеру», что в рамках работ должны быть восстановлены утраченные фрагменты. Причем эти фрагменты теперь более светлые и гладкие — вероятно, чтобы их отличали от оригинала. Вернулись на место и балконы, но с упрощенной решеткой.

Подряд хотелось выполнить в 2016 году, но сделать это удалось в 2017-м. Сейчас с горок башни дети катаются на санках.

Источник — строительное СМИ Санкт-Петербурга «Канонер»

Астраханская прокуратура встала на охрану памятника архитектуры

Астраханская прокуратура встала на охрану объекта культурного наследия «Усадьба чиновницы С. Щедриной, кон. XIX в.».

Во время проверки выяснилось, что памятник архитектуры по адресу улица Набережная 1 Мая, 31 не содержится соответствующими должностными лицами должным образом.

В частности, ни одному из помещений не был присвоен литер, собственники ряда помещений усадьбы произвели их незаконную переделку. Чтобы устранить нарушения, руководителю астраханской Службы государственной охраны объектов культурного наследия внесено представление. По результатам его рассмотрения была проведена историко-культурная экспертиза усадьбы. Также в отношении виновного лица возбуждено административное производство. Владельцам указанных помещений выдано предписание за месяц вернуть конструкции в первозданный вид.

Источник – «Астрахань 24»

Вход — свободный: памятники архитектуры Самары предложили открыть для экскурсий

В Самаре предложили открыть доступ внутрь памятников архитектуры, которые находятся в частной собственности или принадлежат государственным органам. С таким предложением выступил председатель Центрального совета всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Артём Демидов.

— Необходимо организовать доступ к объектам культурного наследия. В здания можно пускать туристов и местных жителей в форме экскурсий, — пояснил Артём Демидов.

По его словам, подобный опыт есть в Санкт-Петербурге, где осуществили проект «Открытый город». Это культурно-просветительская программа, которая знакомит горожан с уникальным культурным наследием города. Помимо разных экскурсий — пешеходных, автобусных, велосипедных и на ретро-трамваях, в программу проекта входят исторические квесты, общеобразовательные лекции по истории, архитектуре и культуре.

В Самаре насчитывается несколько десятков памятников архитектуры. В некоторых — например, в особняке Курлиной и усадьбе Алексея Толстого — оборудованы музеи. Также есть несколько религиозных учреждений — Польский костел, лютеранская кирха, Покровский собор. Вход в эти объекты культурного наследия открыт и сейчас.

Но есть и здания, в которых располагаются частные организации. Например, пивзавод. Некоторые объекты культурного наследия закрыты по причине ветхого состояния. Это синагога, Дом промышленности и Фабрика-кухня завода имени Масленникова. Их реставрируют.

Источник — Сетевое издание «63.ру»

Усадьба Спасское-Куркино в Вологодской области требует срочной реставрации

Некогда одно из крупнейших имений и лучший в регионе архитектурный ансамбль находится в плачевном состоянии и рискует пропасть бесследно.

Усадьба расположена всего в 20 км от Вологды на популярной туристической трассе на Кириллов, однако посетители сюда заглядывают редко. Нынешнее состояние памятника довольно плачевно. Между тем усадебный ансамбль начал складываться в 1830-х годах. Первыми хозяевами поместья были Резановы, крупные землевладельцы, которым в то время принадлежало около 140 вологодских сел. В 1880-х годах в результате брака Анны Резановой имение перешло к влиятельному роду Андреевых. Последний владелец усадьбы Николай Андреев был уездным предводителем дворянства, одним из самых уважаемых людей губернии.

В 1918 году Спасское-Куркино перешло Советам. Обстановка частично была разграблена, частично передана в Вологодский областной музей; обширная усадебная библиотека стала публичной, а здания были отданы под хозяйственные нужды. Это и спасло главный дом от гибели: до 2013 года здесь располагались конторы сельхозпредприятий, которые все же как-то поддерживали сохранность самого здания. Четыре года назад после банкротства последней из этих контор здание было заброшено и начало разрушаться. Тогда-то и забил тревогу местный предприниматель, некогда член общественного совета Вологодского района Николай Сайкин.

Вообще-то усадьба — памятник регионального значения, но ни областные, ни районные власти денег на ее содержание не дают, ценным объектом не считают. «Замгубернатора так и сказал: „Я изучил вопрос и решил, что усадьба нам не нужна“. А ведь он сам историк — как это возможно?» — сокрушается Сайкин. В области уже восстановили две усадьбы — Брянчаниновых и Гальских (куда попала часть куркинских вещей), и руководство считает, что этого Вологодчине предостаточно.

Есть потенциальные меценаты, но их трудно привлечь, поскольку нет средств на проект реставрации (около 2 млн руб.). Проект потребует не только значительного архитектурного обследования, но и архивных изысканий, ведь даже архитектор здания неизвестен. Хотя реставраторы уже осматривали усадебный дом, нашли остатки первоначальных росписей и лепнины, по которым можно восстановить интерьер (сейчас все внутри покрыто облупившейся масляной краской). Создали макет ансамбля. В большом архиве наследников Андреевых есть фотографии первоначального вида усадьбы, на них видны утраченные элементы фасадов. В интерьере сохранились «родные» двери, печи, частично остекление. Чудом уцелела в лихолетье чугунная решетка балкона.

Но о былой роскоши главного усадебного дома сегодня напоминает только величественная кубатура: анфилада комнат, просторные залы, окна почти в пол. У усадьбы нет даже отопления: средства на него обещал выделить район, но не вышло. Николай Сайкин за свой счет вставил разбитые окна, починил крышу и электропроводку. Помогают и потомки Андреевых, живущие в Петербурге и Вильнюсе. В 2014 году работы по главному зданию компания «Вологдареставрация» оценила в умеренные 27 млн руб.: здесь крепкий фундамент и каменный первый этаж, второй этаж и мезонин сложены из лиственницы, мало подверженной гниению.

Усадебный ансамбль включал и другие строения. Спасо-Преображенская церковь 1818 года постройки была снесена, на ее месте устроили футбольное поле, а на территории кладбища — поселковую школу (недавно рядом возвели современный храм). Остался каменный гостевой флигель, даже не имеющий охранного статуса. Из двух деревянных павильонов, превращенных в жилые дома, один сгорел в 2013-м, второй перестроен до неузнаваемости. Едва читается структура английского парка, некогда весьма обихоженного. Крепкое помещичье хозяйство включало также конюшни, винокуренный и мукомольный заводы, пекарню, оранжерею — от них остались лишь воспоминания.

Хотя за прошедшие четыре года кое-что удалось сделать. Парк Спасского-Куркино попал в федеральную программу и получил средства на капитальный ремонт двух плотин. Каскад прудов восстановлен, летом здесь планируют пустить лодки. Недавно парку выделили еще и президентский грант на благо­устройство зеленых насаждений и беседок. Николай Сайкин старается популяризировать место. «За полтора года, — рассказывает он, — мы провели три благотворительных концерта, пленэры художников, праздники. К нам приезжают волонтерские отряды с международным участием. Мы выпустили пять книг об истории усадьбы». Он и дальше хотел бы наполнять усадьбу жизнью. Но прежде всего — капитальный ремонт и реставрация.

Кажется, что генеральных путей спасения усадьбы два: либо привлечь внимание федеральных органов охраны, либо искать заинтересованный частный капитал. Иначе серьезный памятник рискует если не пропасть бесследно, то потерять последние признаки своего достоинства, растворившись в северном поселке на тысячу человек.

Источник — The Art Newspaper Russia

Актуальные новости

Волонтеры садятся за парту

21.09.2018

«Школа волонтеров» организована  Комитетом по охране памятников (КГИОП),  Санкт-Петербургским городским отделением Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (СПб ГО ВООПИиК)...
«Промышленно-усадебный комплекс фон Дервиза» выглядит лучше благодаря субботнику

21.09.2018

15 сентября 2018 г. в рабочем поселке Старожилово Рязанской области в рамках акции «Сделаем!», посвящённой Всемирному дню чистоты, состоялся субботник...
Субботник прошел в «Комплексе «Зимин двор»

20.09.2018

14 сентября проведены работы по уборке территории объекта культурного наследия федерального значения «Комплекс «Зимин двор», кон. XVIII в. в г....
Больше новостей

Подписка на новости