Беседуем с главой Инспекции по охране объектов культурного наследия Приморского края
30 апреля, PrimaMedia.Почему нужно охранять памятники, зачем знать историю и популяризировать ее – об этом главный редактор ИА PrimaMedia Сергей Ланин побеседовал с и.о. руководителя Инспекции по охране объектов культурного наследия Приморского края Владимиром Владимировичем Осецким.
– Владимир Владимирович, что такое объект культурного наследия в профессиональном понимании?
— Народное понимание у нас – любой памятник является объектом культурного наследия. На самом деле это не так. К объектам культурного наследия относятся те, которые приняты на государственную охрану. На территории Приморского края таких объектов, принятых на государственную охрану, включенных в реестр, примерно 1644. Почему примерно? Потому что мы уже сейчас зарегистрировали 1467. А вот остались 200, которые являются несколько сложными. То есть нужно установить, не двойники ли эти памятники. Допустим, по нашим сведениям, два объекта в одном населенном пункте значатся связанными с одними и теми же событиями, хотя данные немножко разные. Нужно провести окончательную работу, чтобы исключить двойников.
– А что с ними происходит? Один памятник убирается?
– Нет. Не памятник – двойник физически, а по документам. Допустим, по документам принимались несколькими постановлениями. В итоге где-то произошла техническая ошибка, накладка и так далее. Бывает такое. Как раз эти 200 с копейками объектов – те, которым нужно либо дополнительно документы подготовить, либо уточнить по ним сведения. Большинство все-таки, то есть порядка 89% от включенных в реестр объектов культурного наследия, зарегистрированы в реестре.
– Что это означает? Вот памятник попал в реестр, и его усиленно охранять стали?
– Нет, конечно. Я бы так не стал акцентировать внимание, что вот зарегистрировали, и он стал более неуязвим. Любой объект культурного наследия уязвим. Вопрос в другом. Нельзя процедуру начинать и не заканчивать. Принят на госохрану, и если закон требует того, что с последующей регистрацией, так вот рано или поздно эту регистрацию нужно завершить. А лучше рано. Но в связи с тем, что многие подзаконные акты в свое время не работали, с момента принятия 73 ФЗ, получается, что активная регистрация в реестре началась только в 2013. И то мало. В 2014 пошел достаточно серьезный скачок. Здесь уже была разработана система регистрации Минкультуры. 2014-2017 годы практически все субъекты мы приблизили к логическому завершению. В данном случае это инвентаризация. То есть памятнику присваивается его регистрационный номер. Есть документ, подтверждающий его регистрацию. Это приказ Минкультуры. В нем указаны как название, место положения, так и категория объекта культурного наследия. Это не охранные обязательства, но является паспортом или частью паспорта на объект культурного наследия.
– Памятники, не имеющие паспорта, их можно просто так безнаказанно уничтожить?
– Будем называть не паспортом, а приказом. Нет. Закон есть закон. Если этот объект включен в реестр – пока говорим о тех, что включены – то, естественно, есть ответственность за повреждение этого объекта, его снос вне зависимости от того, оформлена ли до конца на него учетная документация. Поэтому фактически к ответственности привлекали и до появления реестра. Я имею ввиду саму процедуру регистрации. Закон 73 очень просто говорит. Ранее принятый объект считается включенным в реестр с последующей регистрацией.
– Много ли в Приморском крае памятников, которые не включены в реестр, и это нужно сделать?
– Их немало. Нужно организовывать работу с помощью муниципалитетов, краеведов, общественников по выявлению иных объектов, которые обладают признаками объекта культурного наследия, и рассмотреть возможность их включения в реестр. Большую часть таких объектов составляют памятники археологии. Их уже обнаружили, на них работали археологи. Но информация в госорганах по ним практически отсутствовала. В результате они не были включены в списки выявленных объектов с последующим включением в реестр. И они сейчас требуют наиболее пристального внимания.
Он фактически давно всем известен как памятник археологии. Куча научных публикаций по нему, проводились многолетние стационарные исследования. Но правового, юридического статуса у него нет. Пример тому – Краскинское городище. Оно в таком же состоянии находилось, и к выявленным не относилось. И многие годы на нем проводились археологические исследования. Сейчас мы утвердили его границы, отнесли к выявленным объектам, внесли сведения о его границах в Кадастровую палату. Теперь уже при проведении там землеустроительных работ, принятии решения о выделении земельных участков эти сведения будут учитываться органами кадастрового учета.
– Если где-то какой-то человек раскопал новый, никому не известный археологический памятник, как часто люди сообщают об этом? Или стараются не афишировать, уничтожить, пока не взят под охрану, если речь идет о частных участках?
– Зачастую памятники археологии не имеют внешних признаков. Обратить внимание и сказать, что этот предмет имеет археологическую ценность, не каждый человек, работающий у себя на садовом участке, сможет. Люди годами эксплуатируют свой земельный участок и даже не подозревают, что у них на этой земле древняя стоянка либо поселение, либо часть городища. Но если городище имеет хотя бы внешние признаки: валы, рвы и так далее, — то здесь не обратит внимание. Поэтому говорить о том, что люди специально выбрасывают подальше и не сообщают, я даже по слухам не слышал. Но я не исключаю такой возможности. Зачем человеку нужны лишние ограничения? Если он понимает, о чем идет речь, то может и не сообщить. Хотя по закону обязан.
– А если это крупный бизнес: строительство порта, дорог?
– 73 закон принят в 2002 году. За этот промежуток времени в него вносилось достаточно много изменений, корректировок и так далее. Он уже предусмотрел такие вещи – про хозяйственное освоение земельных участков, на которых не известно, есть ли памятники или нет. Процедура проста и понятна. Тот хозяйствующий субъект, который проектирует размещение строительства, на стадии подготовительных, предпроектных работ, в том числе должен провести историко-культурную экспертизу данного земельного участка. Экспертиза включает в себя археологическое обследование этого участка.
– На вашей памяти были ли такие моменты, когда что-то обнаруживалось, и пытались скрыть от охраны?
– У меня был интересный случай, положительный. При строительстве нефтепровода и сопутствующих линий ЛЭП в Лесозаводском ГО в очень труднодоступном месте строители ставили опоры, хотя там было проведено обследование, но бывают такие случаи, когда невозможно все подсечь, и именно строители обратили внимание на необычность определенного холма. И тормознули работы. Побежали в органы местного самоуправления, сообщили им, те позвонили нам. Мы привлекли археологов. Объект был обследован, в последующем выкопан археологами. Где-то даже работает норма, что нужно сохранять, а не уничтожать.
– Несколько лет назад в сети появились снимки некоего объекта, который удалось обнаружить строителям при дноуглубительных работах в бухте Золотой Рог, в устье реки Объяснения. Якобы откопали некий старинный мостик. При этом владельцы территории не пускали туда журналистов.
– Это связано со старым пирсом. Не совсем так. Первоначально было некоторое отторжение собственников земельного участка. В итоге вопрос был урегулирован в правовом поле. Там были проведены археологические раскопки. Действительно, был интересный материал, относящийся к старому пирсу Владивостока. Понятно, что сделать это как внешнюю экспозицию – это не тот объект, не было такой возможности. А вот изъять оттуда более значимые находки, в том числе и части пирса, чтобы передать их в музей Арсеньева, археологи так и поступили. Все, что представляло историко-культурную ценность, было изъято.
– Чем отличается объект культуры регионального от федерального значения?
– В отношении госохраны что к региональному, что к местному, что к федеральному – законом не предусмотрено, что где-то слабее, а где-то жестче. Категория указывает на то, какого уровня имеет значение этот объект. Либо связано с событиями муниципалитета, населенного пункта и так далее, тогда он будет по значимости местного значения. Если чисто региональные события, то он в большей степени вероятности может быть определен как региональный. Как в Краскино: объект культурного наследия связан с Хасанскими событиями, скульптура выполнена именитым талантливым скульптором – ей была присвоена категория федеральная. Что касается ответственности и госохраны, то разницы нет. Закон одинаков, что местного значения, что федерального.
– Как превратить некий арт-объект в объект культурного наследия? Что для этого нужно сделать? Чтобы прошло много лет?
– Сроки принятия возможности включения его в объекты культурного наследия?
– Как вы определяете, что несет ценность, а что нет.
– Не мы определяем. Прежде всего, историко-культурная ценность определяется актами историко-культурной экспертизы. Это уже аттестованные министерством культуры эксперты. Они определяют и категорию, и то, обладает ли он историко-культурной ценностью. Поэтому если говорить о вашем арт-объекте – в законе вроде бы есть некоторое временное ограничение – более 40 лет, но оно тоже не жесткое. Ведь принимались на госохрану и объекты, которые были моложе этого срока. По процедуре в законе написано, как его отнести вначале к выявленным, потом что сделать для того, чтобы была проведена историко-культурная экспертиза, и в последующем объект был включен в реестр.
– Задам детский вопрос. Для чего нужно охранять и от кого?
— От кого – точно детский. А может, даже очень сложный.
На мой взгляд, любой объект культурного наследия – это формирование создания любого человека о том, что это его родина. Малая, большая – без разницы. Помнить свои корни, наверное, каждый должен. Без этого человека, который представляет себя в рамках жизни этой территории, просто невозможно представить.
Также эстетическая составляющая. Гораздо приятнее гулять по чистому городу, где все здания построены архитекторами, которые любили свое дело и строили красивые и прочные здания. Который отражает ту среду, которая была когда-то, лет сто назад.
Вернулся из Благовещенска. Никогда не был там. Знал, что довольно старый город. Когда побывал, действительно, увидел, что город замечательный. Атмосфера, старые здания, связанные с историей строительства. Там очень много зданий, похожих на владивостокские. Закон, наверное, защищает от тех, кто пытается не соблюдать.
Какие у нас болячки? Современная застройка. Когда интересы получения завтрашней выгоды подталкивают человека к повреждению или сносу объекта культурного наследия. Воткнуть свои коммерческие интересы в эту зону, которая ограничена. Наверное, этим защищает закон. Что касается попыток снести памятник, монумент или еще что-то, то чаще всего это бывает необдуманный вандализм, детские необдуманные последствия как недостаток воспитания, обучения, если не доработали мы, взрослые. Защищено от людей, которые в своей жизни привыкли не соблюдать закон в любом проявлении: охрана памятников, правила дорожного движения и так далее. Тогда закон защищает эти объекты и предусматривает определенную ответственность за их повреждение.
– У нас практически все здания в центре города – объекты культурного наследия. При этом они находятся в собственности у бизнеса, который заинтересован в том, чтобы использоваться эти площади. Насколько сегодня закон защищает ОКН от реставрации, необдуманной перестройки, сносов? Конкретно во Владивостоке насколько бизнес социально-ответственен?
– Действительно, вся центральная часть города – историческая часть.
– Недаром в новом Генплане и ПЗЗ это зона исторического центра теперь.
– И по поводу бизнеса. Сказать, что все стремятся разрушить, повредить – не сказал бы. Зачастую не хватает социальной ответственности владельца этого культурного наследия. Это вопрос больше не к нам. Это период, который мы прошли, в котором жили. Эта социальная ответственность воспитывается. Ей нужен не один год.
Если мы легко в свое время посносили храмы. Потом для нас оказалось совершенно просто один памятник убрать, а на его место поставить другой. Во Владивостоке такой пример есть, когда Лазо поставили на чужой пьедестал. От этого быстро избавиться тяжело. Нужно воспитывать. Любое воспитание требует времени. Мы же ребенка годами воспитываем, чтобы он стал социально-ответственным. Так и бизнес. У нас не так давно появился новый бизнес. И нужно какое-то время, чтобы не только зарабатывали деньги, а еще чтобы появилась социальная ответственность. На мой взгляд, движение в этом плане есть. Даже если смотреть по тому, какой объем документов приходит к нам на согласование, как проекты разрабатываются под приспособление зданий под современное использование, они все более и более соответствуют не решению только задач бизнеса, а в том числе требованиям сохранности объектов.
– Можете во Владивостоке привести пример, когда ОКН используется бизнесменами так, как это должно быть?
– Берем ту же самую религиозную организацию. Когда у нас восстанавливалась синагога, могла бы быть поставлена такая задача: «Нам нужно просто помещение под синагогу, которое мы быстренько отремонтируем и так, как нам удобно». А на деле община подошла со всей ответственностью. Они прекрасно соблюли все нормы законодательства об охране памятников. На сегодняшний момент этот объект – пример хорошей реставрации. Следующий пример – гостиница «Версаль». Зданию не повезло в свое время. Оно было сгоревшее, восстанавливалось с трудом. Были утрачены многие интерьеры. Но люди – собственники бизнеса. Тем более, было совместное предприятие. Отработали и по восстановлению лепнины, и в настоящее время здание в хорошем состоянии. Оно уже требует реставрационных работ в какой-то степени, но в целом бизнес это здание содержит великолепно.
Если говорить по сохранности внутренних интерьеров, то у нас есть закрытое здание – Светланская, 52.У нас сейчас готовится проект предметов охраны по этому зданию. Вся внутренняя начинка, которая сохранилась к моменту проведения первой реставрации в 90-х годах, живет, никто ее не трогает, за ней следят. В этом здании есть великолепный изразцовый камин. Это не бизнес, это госслужащие. Но здание содержится нормально, несмотря на необходимость первоочередных работ по фасаду, по кровле и ремонтно-реставрационных работ. В то же время пользователь этого здания не сидит на месте, не ждет, когда ему дадут денег. Выходит инициативно, а мы вместе это мероприятие проводим, выходит на заявку ФЦП «Культура России», чтобы получить финансирование из федерального бюджета на проведение первоочередных ремонтно-реставрационных работ.
– Снаружи оно выглядит не лучшим образом. Тут же следует вопрос: три самых неудачных примера реставрации ОКН во Владивостоке.
– Я – не эксперт, я – госслужащий. Я могу оценить с точки зрения, соблюли ли они процедуру. То есть были ли ими получены все необходимые документы, чтобы реализовать тот проект реставрации. Если это было сделано, то мое мнение о том, что, допустим, плохо, будет чисто субъективным. Я здесь как госслужащий выступаю. Если это законом предусмотрено и сделано в рамках закона, значит, это возможно. А вот собственные субъективные мнения у каждого разные. И на одном и том же объекте мы всегда найдем одного сторонника и противника того или иного мероприятия. Поэтому с отрицательными вариантами я не хочу упасть в субъективизм.
– А что закон думает о такой форме реставрации, когда здание внутри полностью сносится, а остается один фасад?
– Я понимаю, о каком объекте вы ведете речь. В данном случае проектная документация, историко-культурная экспертиза проектной документации, статьи закона, которые предусматривают реконструкцию ОКН с приспособлением под современное использование. Законом это возможно в той или иной степени. Экспертизу делали аттестованные Минкультом эксперты. Причем вроде как с именем представитель Союза реставрации. Вопрос, насколько это будет реализовано, как предусмотрено в проекте, я бы не стал торопиться с выводами. Да, там есть предметы охраны внутри. Я бы не сказал, что там всю начинку убрали. Предметы охраны по проекту должны быть сохранены. Давайте подождем результата.
– Назовите здания, которые, по вашему мнению, стоит обязательно реконструировать в ближайшее время?
– Меня очень волнует здание на углу Алеутской и Фокина. Клуб «Лотос». Это здание, где горела крыша. Оно идет как объект регионального значения. Клуб «Лотос». Нужно принимать первоочередные меры, чтобы его спасти, отреставрировать. Сложности в том, что несколько собственников. Это болезнь таких зданий. Еще тяжелее, когда собственники разного финансирования. Допустим, часть – федеральные учреждения, часть – частный бизнес, часть помещения занимает УВД. Здесь наша задача – найти механизм, как состыковать вместе разные бюджеты. Невозможно отремонтировать кусочек здания, где сидит только одна организация. Здесь должны быть проведены по единому проекту работы реставрации. Найти возможность состыковать бюджеты разных уровней и в один и тот же год, то есть деньги и у федерального учреждения, и у собственника, и у МВД были запланированы и поступили в один год, разработалась проектно-сметная документация, сделали реальные работы – это довольно сложно.
По практике российской памятники убиваются именно такими ситуациями. Разношерстностью законных владельцев или пользователей.
– Тогда в этом смысле лучше с точки зрения реставрации, чтобы здание было казенным или все-таки принадлежало частному инвестору?
– Самый простой вариант, когда здание целиком принадлежит одному собственнику. Без разницы, кем он является. Тогда решать вопрос проще.
– По опыту Владивостока быстрее и своевременнее реконструируют здания, которые принадлежат государству?
– Не всегда. Если вы хотите услышать ответ о том, могут ли здания быть переданы в частные владения, то законом это не запрещено. Просто у собственника накладывается обременение по его использованию. Но есть и другие формы. Возьмем Пологую, 67. Там были разные организации. Потом этим организациям были подобраны иные помещения. Здание было освобождено и передано в оперативное управление Агентству по охране и использованию памятников. Появился один законный владелец. Собственность – федеральная, а владелец – агентство. И они проект разработали, работы выполняют, которые скоро завершат. Такая же сложная ситуация у нас на Петра Великого, 4. Там федеральные органы сидят, городские. Нужно в каком-то варианте двигаться, чтобы все собственники могли одновременно вложить средства, начать работы.
– Так, здания на Адмирала Фокина и Петра Великого. Какие еще?
– Еще много тяжелых ощущений вызывает малоквартирный жилой фонд, находящий в зданиях памятников по улице Арсеньева, Пушкинской. Когда там несколько владельцев, и своими силами они никогда в жизни не смогут достойно отремонтировать здание и содержать его. Я говорю про каменные дома на Пушкинской. Многие из них попадают в Фонд капремонта. Тоже сама по себе процедура не так давно разработана. Но уже в рамках Фонда капремонта в Уссурийске ремонтировали жилые дома. В этом году в плане некоторые дома во Владивостоке. Но таким зданиям нужно не только финансирование за счет Фонда капремонта, но еще и нужна государственная поддержка. Механизма государственной поддержки ясного пока нет. Но уже поднимаются такие вопросы в рамках Минкульта, которое отвечает за ОКН, ведет их реестр. И уже выносится на уровень правительства, что должна быть другая схема. Просто когда одно здание принадлежит одному человеку, то понятно, с кого спрашивать. Понятно, когда это государственная собственность. А когда такой фонд, у всех приватизированные квартиры, но ремонта не было десятилетиями.
– Владивостокская крепость. Насколько это сложный сегодня вопрос? Какие у нас перспективы? В последнее время мы слышим инициативу передать ее под охрану ЮНЕСКО? Им нужна крепость?
– Сегодня было совещание рабочей группы в думе города. Там были представители Агентства федеральной собственности, мы как госорган, городские службы, депутатский корпус, общественники – много людей было. Сейчас будет создана рабочая группа, которая будет заниматься вопросами дальнейших целей и задач и как использовать. Будет создана группа экспертная, которая могла бы дать необходимую для разработки перспективных планов информацию.
На мой взгляд, вопрос с ЮНЕСКО – хороший вопрос. Да, думаю, она достойна. Но для того чтобы крепость стала объектом ЮНЕСКО, ее нужно вырастить до этого уровня, чтобы она соответствовала требованиям. ЮНЕСКО за нас ремонтировать крепость не будет. Это задача другого порядка. Опять же, государства, собственников этих объектов. Когда мы решим вопрос содержания этих объектов, состояния этих объектов, тогда мы можем говорить о том, что номинироваться нужно.
Поэтому крепость и ЮНЕСКО я бы поставил как главную стратегическую цель. А на сегодняшний момент более актуальная цель, требующая сегодняшнего решения – это содержание, то есть благоустройство, проведение каких-то для начала минимальных работ по обеспечению сохранности объектов крепости.
То есть работа собственников: администрации города, федеральной собственности в лице Агентства по использованию памятников, Минобороны. Когда мы сможем так, чтобы она не разрушалась, а параллельно вторая цель, которая приблизит нас к ЮНЕСКО более-менее реально. АПК обращалась уже с письмом в Минкультуры. На наш взгляд, наиболее оптимален механизм создания федерального учреждения музея-заповедника на базе объектов крепости. Для начала разрабатывается концепция музея-заповедника. Честно скажу, концепция… Воспримите буквально, а не как мы чаще всего применяем это слово. Я никогда сам не разрабатывал концепции, для этого нужны специальные знания. Концепция – это многоуровневая работа, и финансово-экономические расчеты, и обоснования, и взаимодействие тех объектов, которые предлагается включить в этот музей-заповедник. Предположим, как они в дальнейшем будут между собой взаимодействовать. С учетом того, что они могут быть в разных формах собственности. Скажем так, создание инфраструктуры для обеспечения деятельности этого музея-заповедника. А это и экономика, и где-то даже политика. Нельзя написать концепцию на коленке. Это должен быть серьезный труд, который должен быть сделан на государственном уровне. На общественных началах концепцию не напишешь.
– Очевидно, что не понимаем, что делать с крепостью? Предыдущий мэр многие объекты выставил на торги. Хотел, видимо, чтобы бюджет получал доход. Нынешний мэр, наоборот, снял с торгов.
– Сегодня, считаю, мэрия поступила правильно, включив запретительную кнопку на сдачу в аренду. У нас, к сожалению, арендаторы, которые выходили на аукционы для получения того или иного объекта, не знали, что они будут с ним делать. Они воспринимали это как объект недвижимости без учета, что эти объекты подлежат охране и так далее, что будут налагаться большие ограничения на их использование. Либо они выходили с инициативой аренды, чтобы стать владельцем какого-то прилегающего земельного участка.
– Насколько я понимаю, сооружение на берегу и организация отдыха на Поспелова, например, – это хороший вариант.
– Вы имеете ввиду батарею, где парковка и пляж? Мы на сегодняшний день должны перерасти этот уровень, когда, как было в 90-х годах, лишь бы этот объект находился у кого-нибудь под присмотром и не разрушался, и слава богу. А что там будет: торговля мотоциклетками – без разницы. Такой этап возможен на каком-то периоде, какое-то время. Но если мы сейчас говорим о ЮНЕСКО, о каких-то более-менее реальных в обозримом будущем проектах, позиционируем это как уникальный объект, уже сегодня такой подход будет совершенно неверным.
– У нас по-прежнему остаются некоторые объекты в аренде?
– Администрация города, если мы войдем в проект музея-заповедника, будет работать с теми арендаторами, которые на сегодняшний момент пользуются какими-то объектами. Нужно, чтобы они свою деятельность строили в рамках концепции. Если их это будет не устраивать, то через некоторое время такой вариант использования объектов – как заблагорассудится – пропадет.
– Чем закончилась история с 220 батареей на Гамова?
– Административки – это понятно, но это не решение проблемы. Там не до конца определен вопрос собственности. Этот вопрос нужно двигать в то, чтобы на эти объекты была оформлена федеральная либо муниципальная собственность.
Работы там никто там уже больше хуже не проводит. Штрафы по решению судебных органов в казну заходят. С рассрочками, правда.
– А большие штрафы?
– Тогда было наложено 500 тысяч. Это штраф за повреждение.
– Это компания, которая взяла в аренду?
– Да.
– Они вроде как хотели превратить в культурный объект и брать деньги за посещение. При этом одну башню распилили.
– Тут некорректно так говорить. Вторая башня была несколькими этапами уже повреждена и значительно. Это не первый случай пилки этой башни. Если там даже не удалось установить, кто пилил, даже органы полиции не установили, то лицо было налицо. Их участие было судом доказано.
– Более того, они и не стеснялись. Пилили при камерах.
– Да. Что дальше делать с этим? Проблему не решишь за год, и штрафы здесь уже не помогут – это понятно любому. Заставить этого пользователя, который настоящий, время есть восстановить, макет заказать – я такую перспективу вижу с трудом.
– Незащищенные объекты.
– Незащищенных объектов у нас много. Возле каждого не поставишь человека с ружьем. Возвращаемся к социальной ответственности того же бизнеса, людей. У нас много было случаев по Русскому, когда пытались на том или ином объекте повырезать металл.
– В фортах крепости совсем не осталось тоннелей с металлическими балками под потолком. Кстати, остров Русский. В прошлом году развернулся конфликт между военными и краеведами по поводу Ворошиловской батареи и строительства там парка «Патриот». Инспекция проводила проверки. Как минимум, не обнаружила разрешений на эти работы. Чем закончилась история?
– Тем же самым. К тому времени работы были приостановлены, но они к тому времени были практически завершены. Как таковых повреждений объектов крепости, самой батареи, я бы не стал утверждать, что они были. Спилены балки только. Демонтаж балок, которые они новые сделали. Здесь вопрос с Минобороны, Военным восточным округом, ТОФом, музеем еще в работе. Они были привлечены к административной ответственности. То, что там можно реализовать проект парка «Патриот», наверное, ни у кого не вызывает сомнений. Просто нужно по-государственному подойти к этому. Это будет хорошее место.
– Самое удачное место.
– Наверное, да. Тем более, в рамках реконструкции дорог острова Русского, когда они будут на Подножье ремонтироваться, там будет и хорошая транспортная доступность.
– Приморская молодежь приходит помогать в вашей работе?
– Был конкретный случай, когда двое мальчишек два года назад из 80 школы без какой-либо рекламы просто пришли и говорят: «Мы хотим вам в чем-то оказать помощь». Правда, сначала они нам предложили поискать археологию с помощью миноискателя.
– У них был свой?
– Да. Мы им объяснили все вещи, которые ограничивают поиск археологических предметов с помощью металлодетектора, что это неправильно и наносит только вред памятникам археологии. Они говорят: «Хорошо. Убираем эту тему. Будем заниматься пляжным поиском. Будем монетки искать на пляже. А чем тогда мы им можем помочь?» Говорю: «Давайте мы вам поставим задачу по уточнению сведений по объектам, которые находятся в городе? Мы вам дадим GPS, фотоаппарат. Собрать информацию об этих объектах и предоставить ее нам». Согласились. Месяц отработали.
– Пользу принесли?
– Я считаю, что принесли.
– Вы взаимодействовали с департаментом молодежи. И в прошлом и в позапрошлом годах стажеры приходили и помогали собирать сведения по объектам, заниматься кропотливой работой. В этом году планируется ли продолжить взаимодействие? Приглашаете ли вы стажеров в помощь?
— С удовольствием пригласим к себе оказать содействие в обработке информации, внесении ее в наши информационные ресурсы. С департаментом молодежи мы отработали хорошо. Стажеры в какой-то степени думают о возможности построить свою карьеру в органах исполнительной власти по схожим с нашим направлениям либо в науке, либо в преподавании в школе. С одной стороны, они нам помогали, с другой стороны, они получали от нас массу новой информации, вплоть до написания курсовых, дипломных работ. Была взаимная выгода от такого сотрудничества. Ребята сделали очень многое.
– 18 апреля – это Международный день охраны памятников. Что для вас этот праздник? Как вы его отмечали?
– Праздник этот – профессиональный по нашей работе. Коль он международный, то он на сегодняшний момент может стать не только для тех, кто работает в этой области, а для всех, кто в целом неравнодушен к историческому наследию своего края, своей родины.
В этом году к празднику была приурочена фотовыставка «Дальневосточное наследие», в которой принимали участие все субъекты ДФО. Организатором этого мероприятия было управление Минкульта по ДФО и Агентство по управлению и использованию памятников истории и культуры. Работ очень много присылали в конкурсную комиссию. Я сам присутствовал на выставке. Там видел работы по владивостокским памятникам, по ЕАО, Хабаровску, Благовещенску. Глаз фотографа, который вырывает либо проблемные объекты, либо, наоборот, яркие объекты, которые вызывают большую гордость. Выставка удалась.
В этом году управлением Минкульта по ДФО и Агентством был проведен и конкурс на сочинение. Было много участников, отобраны лучшие работы. Причем на выставке говорилось, что работы разных жанров. И как экскурсия, и как очерк, и как эссе, посвященное этой тематике. В рамках конференции, которая прошла в Благовещенске, были награждены ценными подарками, грамотами школьники — победители этих конкурсов.
Выставка прошла по городам ДФО. Была вначале во Владивостоке, потом в Хабаровске, затем в Благовещенске. После этого, возможно, переедет в ЕАО. Там как раз благовещенскую часть победителей этих конкурсов награждали почетными грамотами и ценными подарочками. Приятно видеть неравнодушных школьников и взрослых людей, которые участвовали. Это показывает всю прелесть региона нашего и тех объектов, которые у нас есть. Когда посмотришь на эти объекты, понимаешь, что у тебя наследие довольно-таки обширное по всему региону.
Подробнее: https://primamedia.ru/news/688914/