X
В соответствии с требованиями Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» я выражаю согласие на обработку своих персональных данных администрацией ресурса http://auipik.ru/ без оговорок и ограничений, совершение с моими персональными данными действий, предусмотренных п.3 ч.1 ст.3 Федерального закона от 27.07.2006 г. №152-ФЗ «О персональных данных», и подтверждаю, что, давая такое согласие, действую свободно, по своей воле и в своих интересах.

Согласие на обработку персональных данных дается мной в целях получения услуг, оказываемых ресурсом http://auipik.ru
    Перечень персональных данных, на обработку которых предоставляется согласие:
  • Фамилия
  • Имя
  • Отчество
  • место пребывания (город, область)
  • номера телефонов
  • адреса электронной почты (E-mail)
  • а также иные полученные от меня персональные данные.
    Я выражаю свое согласие на осуществление со всеми указанными персональными данными следующих действий:
  • сбор
  • систематизация
  • накопление
  • хранение
  • уточнение (обновление или изменение)
  • использование
  • обезличивание
  • блокирование
  • уничтожение
  • а также осуществление любых иных действий с персональными данными в соответствии с действующим законодательством.


Обработка данных может осуществляться как с использованием средств автоматизации, так и без их использования (при неавтоматической обработке). При обработке персональных данных администрация ресурса http://auipik.ru не ограничено в применении способов их обработки.
Настоящим я признаю и подтверждаю, что в случае необходимости администрация ресурса http://auipik.ru/ является правообладателем всех фото и видеоматериалов полученных в процессе проведения мероприятия и вправе предоставлять мои персональные данные третьим лицам исключительно в целях оказания услуг технической поддержки, а также (в обезличенном виде) в статистических, маркетинговых и иных научных целях. Такие третьи лица имеют право на обработку персональных данных на основании настоящего согласия.
Данное согласие действует до даты его отзыва путем направления, подписанного мною соответствующего письменного заявления, которое может быть направлено мной в адрес администрации ресурса http://auipik.ru по почте заказным письмом с уведомлением о вручении, либо вручено лично под расписку надлежаще уполномоченному представителю ресурса http://auipik.ru
В случае получения моего письменного заявления об отзыве настоящего согласия на обработку персональных данных, администрация ресурса http://auipik.ru обязана прекратить их обработку и исключить персональные данные из базы данных, в том числе электронной, за исключением сведений о фамилии, имени, отчества.
Я осознаю, что проставление отметки «V» в поле слева от фразы «Принимаю условия «Соглашения на обработку персональных данных» на сайте http://auipik.ru выше текста настоящего Соглашения означает мое согласие с условиями, описанными в нём.

Новости

Саймон Мюррей: Мое самое сильное впечатление от России – энтузиазм хранителей ее наследия

03.08.2017

Замгендиректора британского National Trust был неприятно удивлен знаком равенства между реставрацией и новоделом Саймон Мюррей, заместитель генерального директора National Trust Англии, Уэльса и Северной Ирландии, уже знаком нашим читателям. Но для новой встречи и разговора, на этот раз в окрестностях Москвы,...

Саймон Мюррей: Мое  самое сильное впечатление от России – энтузиазм хранителей ее наследия

Замгендиректора британского National Trust был неприятно удивлен знаком равенства между реставрацией и новоделом

Саймон Мюррей, заместитель генерального директора National Trust Англии, Уэльса и Северной Ирландии, уже знаком нашим читателям. Но для новой встречи и разговора, на этот раз в окрестностях Москвы, был веский повод. В конце весны – начале лета 2017 года Саймон Мюррей по приглашению Министерства культуры России совершил большой тур по российской глубинке, ознакомился с состоянием нашего наследия, примерами его реставрации и приспособления. Рязанская, Тамбовская, Ивановская, Тверская, Ярославская, Московская области, Татарстан, Русский Север. Программа визита получилась весьма широкая, даже географически. Что должно стать его итогом? Как оценивает г-н Мюррей перспективы сохранения и развития нашего наследия,  приложим ли у нас английский опыт? Этими и другими вопросами мы встретили Саймона Мюррея и его супругу, когда они осматривали дворец Юсуповых в подмосковном Архангельском.

Не скроем, нас порадовало, что многие оценки видного европейского специалиста совпали с теми, что мы ранее высказывали на сайте. А ведь мы не сговаривались.

DSC_0769.JPG

— Господин Мюррей, Вы предприняли путешествие, которое не каждый россиянин совершает в своей жизни. Видели места и памятники, которые не слишком известны. Многие россияне про них вообще никогда не слышали. Каково ваше общее впечатление о состоянии наследия в российской провинции?

— Сложно дать простой ответ на непростой вопрос. Я видел много интересных мест, великолепных ландшафтов, исторических зданий и замечательных людей. Одно из самых моих сильных впечатлений – это энтузиазм тех, с кем мне довелось познакомиться. Вы же знаете бэкграунд моего визита: меня попросили оценить, как приемы и методы работы, применяемые в Великобритании, могут работать здесь.

Итак, мое основное впечатление: люди действительно заинтересованы и любят свое наследие. Но как установить связь между людьми и конкретными объектами наследия? Я увидел, что большая часть усадебных домов, а также многие городские здания – в очень плачевном состоянии, практически доведены до состояния руин. И каждый раз, приезжая в новый регион, я спрашивал у руководителей, есть ли у них статистика: сколько зданий в удовлетворительном состоянии, сколько в плохом и т.д. Конечно, критерии оценки могут быть разные и они не всегда ясны. Но для меня очевидно, что многие сотни, если не тысячи домов — в руинированном состоянии.

Другая крайность, которую я наблюдал: реставрацией называют то, что, по сути, является новоделом. Моей задачей был вообще-то разговор об экономике наследия, а не обсуждение того, что есть реставрация, консервация и ребилдинг. Но я вынужден был включиться в дискуссию о том, что считать реставрацией. В руководстве российских регионов понимают, что такое научная реставрация (в наших терминах – консервация), но многие все же почему-то уверены, что реставрация – это фактически и есть перестройка здания, новодел. И я на всех встречах говорил, что вы рискуете потерять аутентичность многих домов. Мы видели дом в усадьбе Караул, он принадлежал дяде министра Чичерина. Он был деревянным, но сейчас перестраивается в железобетоне. Почему, зачем? Аутентичность здания исчезла. Еще можно как-то понять, если бы он был воссоздан в дереве. Но зачем брать абсолютно чужеродный материал? Этого я так и не смог понять.

Мы видели храм в Плесе, который также был фактически отстроен заново. То есть почему-то считается, что отреставрированное здание должно выглядеть совершенным, как в момент постройки.

Вы наверняка в курсе, что такая мода существовала в Англии в XIX веке. Викторианцы перестраивали и перекрашивали храмы XVIII века, они говорили: «Мы сделаем их такими, какими они должны были быть в средневековой Англии». Эти люди не терпели следов возраста на зданиях, хотели, чтобы они выглядели, как только что построенные.

 А Уильям Моррис – вдохновитель и создатель National Trust, участник «Движения искусств и ремесел» – как раз придерживался обратного мнения и National Trust возник как ответ на моду – моду не только на разрушение, но и на спекулятивную реставрацию. И вот ваша ситуация немного напоминает английскую, когда какие-то здания просто разрушаются, а какие-то реставрируются настолько «чересчур», что фактически перестраиваются заново. И сейчас надо, чтобы кто-то известный и авторитетный сделал действительно хорошую образцовую научную реставрацию и ввел на нее моду. Чтобы хорошим тоном стала научная реставрация, а не перестройка.

Вот этот дворец, где мы сейчас находимся. Он фантастический. Да, здесь, конечно же, заново выкрашены стены, выбран новый шелк для портьер, все это – на основе проведенных научных исследований. Мы делаем то же самое, конечно, когда видим, что дошедший до нас цвет и состояние – ужасны и проч. Я не хочу сказать, что реставрация не нужна, она нужна, но … когда ты видишь, что подлинный камень и кирпич меняют на железобетон – это не может считаться для меня хорошей реставрацией.

Вот вкратце мои впечатления: что-то в руинах, что-то реставрируется, а фактически заново строится, но есть и хорошие примеры.

DSC_0090.JPG

DSC_0091.JPG

DSC_0106.JPGВоссоздаваемый дом и храм в усадьбе Чичериных Караул Тамбовской области

— А какова была основная цель Вашего визита? Дать какие-то рекомендации нашему министерству культуры?

— Конечно же, я сделаю некий отчет. Но для начала мне надо было набрать фактов, понять ситуацию. Было бы чересчур высокомерно месяц поездить и начинать учить, что вы должны сделать. Но, безусловно, замминистра культуры господин Рыжков ждет не только моих впечатлений, но и рекомендаций. Мы говорили о консервации-реставрации. Но для меня важно было понять еще и как работают директора музеев, хозяева отреставрированных зданий. В Великобритании директорам делегированы очень большие полномочия. Это значит, что деньги, которые они зарабатывают, они же могут инвестировать в консервацию и реставрацию своих зданий. У них есть выбор, куда вкладывать средства.

В России я не увидел хороших условий для посетителей. Вот этот дворец замечательно отреставрирован, но… сад не поддерживается в хорошем состоянии. Небольшие туалеты. Единственный ресторан – за оградой парка и управляет им кто-то другой. И если бы я был хозяином такого места, в которое приезжают полмиллиона человек в год, то я бы вложил деньги в разработку бизнес-плана по созданию условий и удобств, прежде всего, для посетителей. И уже увеличив доходы по этой части, я бы мог их вложить в реставрацию здесь же. У меня впечатление, что в России на каждый этап работы, люди ждут деньги от федеральной власти. И только потом что-то предпринимается…

Наш National Trust работает как фонд. И мы весьма эффективно управляем нашей собственностью. И мы понимаем, что, увеличивая посещаемость, мы увеличиваем доход и можем реинвестировать его в содержание исторических зданий. Мы не ждем милости от правительства. Мы действуем как предприниматели. И мы понимаем, что чтобы улучшить состояние дома и сада через деньги посетителей, мы должны увеличить число этих самых посетителей.

И еще одно впечатление у меня сложилось. Когда деньги из федерального центра приходят, это огромные деньги, миллионы. И у меня возник вопрос: не лучше ли не вкладывать их все в одно здание, а распределить по разным точкам?

Вот мы видели манеж в Старожилове. Роскошный, огромный. И в дальнем конце крыши… дыра.  Уже очень давно. Я бы сказал: почините в первую очередь эту дыру, а потом оставшиеся средства инвестируйте в интерьер другого дома. То есть приоритетность распределения денег должна быть разумной.

старожилово2.JPG

старожилово.JPG

староилово3.JPGСтарожилово

Мы видели отреставрированный дом Асеева в Рассказове. И возникает мысль:  может, стоило бы вложить поменьше в этот дворец, а распределить деньги между разными зданиями, которые нуждаются в спасении?

Я просто приведу пример. National Trust владеет целой долиной, в которой порядка 100 сельхозпостроек. Многие из них  нуждались в реставрации, стояли с протекающей крышей, разбитыми окнами. И у нас был выбор: сделать полностью один дом, а другие 99 пусть так и стоят или же, как я предложил, лучше сделать временные крыши на все сто домов, тем самым сохранив их на будущее, чем вложить деньги в одну постройку, потеряв остальные навсегда. И в своей российской поездке я увидел, что многие здания уже разрушены или подходят к этой стадии. В то время как деньги вкладываются в единичные постройки.

— Проблема еще и в том, что памятники и усадьбы зачастую выключены из экономической жизни своего окружения или региона. У Вас не возникло такого впечатления?

— И да, и нет.

Да – в отношении, например, работающих музеев. Вот мы увидели отреставрированный дворец в Рассказове, под Тамбовом. Он очень нужен городу, там могут быть конюшни, культурный отдых и проч. А реставрация вся сфокусирована была только на доме. То есть он абсолютно изолирован. Но ведь с другой стороны мы увидели, как местные люди любят, проявляют интерес к этому дворцу и историческим постройкам Рассказова, хотят быть частью этого процесса. Я не знаю, чем вызвано такое разделение – возможно, это бюрократический вопрос.

DSC_0108.JPG

DSC_0121.JPG

Дом Асеевых в Рассказове Тамбовской области

Ну а наиболее впечатляющий опыт из поездки – это Заозерье. Мы встретили прекрасную девушку Алену, которая возглавляет организацию людей, отстаивающих деревянное зодчество, борющихся за его сохранение. И мы встречали много и других людей, которые искренне хотят что-то сделать для спасения наследия. Но при этом они никак не влияют на ситуацию. Наследие от них отделено. Я не знаю и не очень понимаю, почему. Возможно, потому что они не владельцы, не знаю… Я пока никак у себя в голове не могу уложить: почему есть такие люди и их порывы, желание, но при этом наследие от них словно бы далеко, словно оно где-то не здесь. Почему нельзя установить какую-то связь между памятниками и желающими их сохранять?

DSC_0881.JPGВстреча с волонтерами Том Сойер Феста в Казани 

DSC_0189.JPGВстреча с главой Угличского муниципального района

В ходе моей поездки я встречался и с мэрами городов, и с лидерами муниципальной власти. Понятно, что у них много проблем, что у них своя приоритетность в их решении: школы, дороги. А решение проблем наследия – где-то на периферии и к тому же требует больших средств. Но из опыта Великобритании мы знаем, что инвестиции в наследие дают фантастические результаты – и не только с точки зрения веры и любви людей к тому месту, где они живут, но и с точки зрения экономики. И города, которые после второй мировой войны озаботились сохранением своего наследия, сегодня – самые процветающие. А те, которые в 1950-60-е все сломали ради железобетонных новых построек, сегодня находятся в более депрессивной экономической ситуации. То есть мы считаем, что для инвестиций в наследие существуют как социальные, культурные, так и экономические аргументы. И мы их используем в разговоре с правительством.

Было очень интересно беседовать с мэром Суздаля. Это прекрасное место, которое замечательно выглядит. Я спросил – как Вы это сделали. Он ответил, что все очень тяжело, у него мало людей – 23 человека. И в среду, четверг, пятницу они занимаются только тем, что проверяют места, посещаемые туристами, и контролируют, чтобы там все было чисто и в порядке – с парковками, чистотой… Это означает, что о местах, где живут рядовые горожане, заботятся меньше. Но все же как следствие – весь Суздаль прекрасен. И все же часто я видел, что хорошо отреставрировано что-то одно, а вокруг – депрессивная территория. То есть нужно подумать о наследии в широком общем контексте, не как о чем-то, существующем отдельно. Представьте замечательную реставрацию одного дома, а вокруг – все разрушается, каменные стены домов превращены в руины…

И вот Суздаль был первым примером того, как отлично поддерживается вся территория, а не только районы, посещаемые туристами.

— Как Вы думаете, возможно ли в России использовать опыт National Trust? Взять одну улицу или город и попытаться сделать то, что делаете вы?

— Опыт National Trust – это один из подходов. Отреставрированные здания могут использоваться для различных целей, многие устраивают там школы, социальные учреждения. Я думал о том, можно ли использовать наш опыт для удаленных мест в России. Наш подход зависит от двух вещей: чтобы было много точек, которые люди могут посетить и при этом транспортная ситуация решала проблему доступности. Мне кажется, наш опыт можно использовать в Тамбове, например. А вообще это должен быть регион, который бы проявил энтузиазм в этом деле. И тогда надо посмотреть все исторические активы, которые у него есть. Затем выбрать 10 мест, которые в хорошем состоянии и близко к людям находятся, не изолированы. А затем надо смотреть, что с этим делать в культурном плане.

Возьмем, к примеру, Углич. У него хорошие показатели: река, есть городское население, транспортная доступность. И вот надо подумать, какие места вокруг существуют, которые позволили бы создать продуктивное окружение. И не только для туризма, но и для жителей.

Если мы делаем инвестиции, должны думать о контексте. Что я имею ввиду? Мы были в Калязине, там исторически привлекательного — единственная центральная улица с колокольней. Там мы тоже говорили с кем-то из руководства, и нам было сказано, что здесь планируют развивать туризм, но я выразил сомнение в успехе, так как среда – ужасна. Дороги, советские дома – и вот через это печальное окружение ты выходишь на прекрасный вид с колокольней. Но если вы хотите развивать это место, надо развивать все. Как это делает Суздаль. Весь город является приятной средой. Хорошие рестораны, привлекательные магазины. Причем инвестиции в какой-то момент начинают сами себя окупать и усиливать. Энергия создает энергию.

То есть проблема в том, что вы зачастую думаете об отдельных зданиях, а не об улице, не мыслите стратегически. Инвестируете огромные деньги в отдельные памятники архитектуры, не думая, а что это даст: кто будет его использовать, как здание будет связано с окружением, что даст реставрация жителям, как впишется в город и среду… То есть вы не рассматриваете реставрацию как бизнес-кейс.

DSC_0764.JPG

P70626-134922.jpg

В Архангельском Московской области

— Проблема нашей ситуации – в том, что зачастую реставрируют для отчета перед начальством.

— В 2005 National Trust получил доход в 250 млн фунтов, в этом году 500 млн фунтов. Деньги, конечно же, важны. Но принципиальны также две вещи. Первая – люди, которые управляют культурным наследием на местном уровне. Важно, чтобы это были не просто чиновники, а хорошие менеджеры, которые думали бы в первую очередь о людях: для кого я все это делаю, кто эти люди, что им интересно и нужно. И это второй пункт. То есть нужно думать фактически как при продаже какого-либо товара: для какой аудитории он подойдет. Разовые посетители – это одна ситуация, верующие люди – совсем другая, иностранные туристы – третья. В основном главный «потребитель» наследия – местные «покупатели»: это они будут там гулять с собаками, сидеть в ресторане, играть с детьми, посещать мероприятия, одним словом, находиться в том пространстве. И спасая наследие нужно думать об этой аудитории, тогда это будет успешное дело. Вы окупите инвестиции в реставрацию.

Вот в беседе с руководством Архангельского, я спросил: почему вы вместо того чтобы реставрировать еще один зал, не потратите деньги на создание хорошего визит-центра для посетителей с рестораном, сувенирами, и уже на вырученные деньги не сделаете реставрацию того или иного зала?

— Видимо, потому что музей не является хозяином этих денег.

— Да, и я так понимаю, что господин Рыжков хочет эту ситуацию поменять, собственно, поэтому он меня и пригласил. Он много бывал в Великобритании и знакомился с нашим опытом. И хочет найти другие пути функционирования наследия. Но лично меня даже больше волнует не то, что памятники превращаются в руины и вот-вот исчезнут, а то, что они могут быть перестроены до неузнаваемости. В случае передачи наследия в частные руки может именно так и произойти, и памятники будут утеряны навсегда. А ведь даже последняя руина – это бесценная подлинность.

DSC_0771.JPG

— И последний вопрос. Представьте, что перед вами наш президент Владимир Путин. И он спрашивает Вас: «Господин Мюррей, что же нам сделать, чтобы спасти наше наследие? Дайте главный совет».

— Думаю, что главное – изменить способ мышления. Осознать, что наследие – для всех людей, а не только для историков или туристов. Думайте о том, что наследие – это то, что нужно дать людям. Вы делает инвестиции в наследие – вы делаете их для людей, для их пользы. Это из серии миллионных инвестиций в тротуарную плитку в Москве для создания лучшей среды… Но я думаю, что Вы могли бы использовать эти деньги намного лучше. Вложив их в культурное наследие и создав места, в которые людям захотелось бы приходить, хотелось бы там прогуливаться, общаться, сидеть в кафе. Не думайте, что культурное наследие – это высокое искусство, что это только Эрмитаж или резиденция монарха. Это и маленький уютный дом, и местная церковь, и популярный магазин. Многие живут сегодня в современных районах, не очень удобных, с транспортными проблемами, денег на поддержание красивого облика района зачастую просто нет. Так вот мнение мое и многих коллег, что культурное наследие – это центр, вокруг которого нужно создавать привлекательную комфортную среду для людей. И этот центр будет уже влиять на ситуацию в целом.

Заниматься культурным наследием всегда означает думать, прежде всего, о людях. Первые вопросы, на которые мы отвечаем, начиная проект – кто захочет сюда поехать, зачем, что они ждут от этого места, зачем это место вообще существует? Культурное наследие – ничто без людей. Здание,  которое никто не видит, фактически не существует. Только люди придают смысл его существованию. А без смысла культурное наследие не существует.

Беседовали Евгения Твардовская, Константин Михайлов

Фото: Ирина Карабанова

http://hraniteli-nasledia.com/articles/mneniya/saymon-myurrey-moe-samoe-silnoe-vpechatlenie-ot-rossii-entuziazm-khraniteley-ee-naslediya/

#сохранениекультурногонаследия #саймонмюррей #nationaltrust #олегрыжков #Агентствопоуправлениюпамятниками #реставрацияпамятниковархитектуры

Актуальные новости

На аттик храма Святой Екатерины на Невском возвращаются скульптуры Евангелистов

15.12.2017

Копии скульптур святых Евангелистов Матфея, Марка, Луки и Иоанна начали устанавливать на аттик римско-католического храма Святой Екатерины на Невском пр.,...
«Императорские конюшни Петергофа»: второе дыхание великого памятника

13.12.2017

15 декабря в 18:35 на телеканале «Санкт-Петербург» состоится показ фильма-телеквеста «Императорские конюшни Петергофа», созданного по заказу и при поддержке Агентства...
Документальный фильм о горной Ингушетии под названием «Край тысячи башен» покажет телеканал «Моя планета»

11.12.2017

Премьера документального фильма о горной Ингушетии под названием «Край тысячи башен» состоится во вторник 12 декабря в 16.00 – его...
Больше новостей

Подписка на новости