Обзор материалов СМИ (03-10 апреля 2017 г.)

Деревянное зодчество: как национальное достояние становится бременем для властей

В Совете Федерации предлагают ввести в критерии оценки работы губернаторов состояние культурного наследия региона

Такого количества памятников деревянного зодчества, как в России, нет больше ни в одной стране. Между тем уникальные p из дерева, которые неизменно привлекают повышенное внимание иностранных туристов даже больше, чем памятники каменного зодчества, ежегодно гибнут от разрушения. И сегодня это наследие, которое по праву является нашим национальным брендом, находится в плачевном состоянии.

Разрушение памятника становится нормой

Сегодня памятники деревянного зодчества у нас ассоциируются в основном с древними церквями или такими «штучными» шедеврами, какие находятся, например, в знаменитых Кижах. Между тем исчезающие посадские дворы в Ярославской области или загнивающая (в прямом смысле этого слова) гражданская застройка Сибири, особенно богатой не только природными ресурсами, но и деревянными памятниками, сегодня мало кого интересуют. Заместитель главы Комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре Сергей Рыбаков, который занимается проблемами восстановления культурного наследия долгие годы, говорит: сегодня деревянные постройки фактически рассматриваются не как объекты культурного наследия, а как объекты,  «мешающие развитию города». Буквально на днях реставраторы Вологодской области опять били тревогу — деревянные дома, культурная сокровищница региона, посмотреть на которые люди приезжают из разных стран мира, уничтожаются. Причём гибнут они не только «естественной смертью», так как за ними никто должным образом не заботится, но и, что вовсе недопустимо,  в результате поджогов. Однако власть на это реагирует вяло, если вообще как-то реагирует.

В крупных городах ситуация не лучше — деревянные памятники истребляют самым варварским способом, пуская их под ковш экскаватора. «Знаю лишь один случай, когда дело по 243-й статье УК России, предусматривающей наказание  за уничтожение или повреждение памятников, было завершено обвинительным приговором. Причём в итогах работы судов,  в действиях прокуратуры и МВД такие дела не учитываются. Да и  движение градозащитников сегодня не такое массовое, как масштаб проблемы — пока мы с вами разговариваем, множество памятников деревянного зодчества по всей стране превращаются в руины», — обратил внимание Сергей Рыбаков.

Логика властей на местах понятна: о каких памятниках может идти речь, когда надо людей кормить и зарплаты нечем платить? Между тем деревянное зодчество — это ресурс по привлечению внимания к региону, в том числе внимания инвесторов. Сенатор Сергей Рыбаков особо подчеркнул: памятники деревянного зодчества России неизменно вызывают интерес у иностранцев —  посмотреть на них они готовы ехать и в Карелию, и за Урал. Вот только если не поменять отношение к сохранению культурного наследия, то, как утверждают специалисты, через несколько лет смотреть будет не на что.

«Наибольшая часть средств, выделяемых в нашей стране на реставрацию, — федеральные деньги. Количество регионов и особенно муниципалитетов, которые выделяют на эти цели средства, можно пересчитать по пальцам. Но даже в этих редких случаях это, как правило, несколько миллионов рублей, которых хватает на один-два памятника. Уверен, если мы хотим сохранить культурное наследие, сохранить специалистов, которые этим занимаются, то нам необходимо ввести в критерии оценки работы губернаторов состояние и отношение  культурного наследия региона», — убеждён сенатор Сергей Рыбаков.

Специалисты ратуют за «прозрачную» реставрацию

Минкультуры России разработало Концепцию сохранения памятников деревянного зодчества и по включению их в культурный оборот до 2025 года — в конце марта дан старт общественному обсуждению документа. Регионы, реставраторы ожидают, что это является свидетельством включения государства в процесс сохранения. Как рассказал один из авторов задания, член Общественного совета при Минкультуры РФ, главный архитектор Центральных научно-реставрационных проектных мастерских Сергей Куликов, важнейший вопрос для профессионалов — как сегодня адаптировать деревянные объекты к современной жизни, как их включить в жизнь больших городов? «Очень тормозит работу отсутствие единых центров реставрации, каковыми в прошлом выступали отраслевые институты. В данном случае государство должно помогать не только деньгами, но и создавать условия для сохранения наследия», — пояснил эксперт.

Между тем дороговизна работ по восстановлению «деревянных памятников» — проблема, во многом связанная с кадровым дефицитом. Шаги по её решению делаются. Например, на днях Союз реставраторов России открыл первые курсы, готовящие специалистов по деревянному зодчеству на базе образовательных учреждений Москвы.  Но на государственном уровне нет единой методологии и понимания, как решать проблему с деревянными памятниками. «Мы рассчитываем, что  концепция-2025 станет стимулом к разработке большой отдельной госпрограммы по сохранению зодчества, — отметил президент Союза реставраторов России Вячеслав Фатин. — Нам нужен документ, опираясь на который мы могли бы начать работать — выезжать на памятники деревянного зодчества, обмерять объекты, готовить акты  технического состояния, укрупнённые расчёты. Это колоссальная работа! Но она  необходима, чтобы точно знать, сколько денег требуется на реставрацию того или иного памятника, и избежать серых пятен в финансировании таких проектов. Могу ответственно заявить, что профессиональное сообщество совершенно точно заинтересовано в максимальной прозрачности процесса».

В союзе уже указали и регионы, которые готовы стать пилотной площадкой по отработке конкретных методик сохранения деревянного зодчества. Среди них Вологда, Архангельск, Карелия — здесь реставраторы предлагают провести работы, чтобы понять, какие памятники надо реставрировать на месте, а какие  необходимо перевозить в специальные  музеи-заповедники. Сегодня такие центры действуют под Новгородом, Архангельском, в Кижах.

Сегодня, увы, руководители регионов и городов вместо того, чтобы радоваться, когда на подведомственной им территории обнаружили уникальный памятник, хватаются за сердце. Причина  — отсутствие денег на сохранение объекта. Показателен пример Томска. Этот город имеет все шансы стать флагманом России по количеству имеющихся в нём памятников деревянного зодчества. Их более 700, причём сохранились целые кварталы исторической жилой застройки — аналогов этому нет нигде в мире! Недаром специалисты заявляют: Томск для деревянного зодчества России является тем же, чем авианосец «Адмирал Кузнецов» для Российского флота.

Летом прошлого года томская городская администрация сделала заказ в одной из ведущих организаций на научное исследование, которое установило бы объекты культурного наследия, подпадающие под статус «предмет охраны государства». Работа была исполнена в срок, однако проект был заказчиком забракован. Причина — выявленных памятников, которые подлежат охране государства, оказалось слишком много. При таком статусе снести их, чтобы возвести новострой, нельзя, а денег на их сохранение и восстановление у города нет. В результате работа стала спускаться на тормозах.

Всё это попало в фокус внимания активистов из томского отделения Общероссийского народного фронта — один из них поднял проблему деревянных памятников Томска на прямой линии с министром культуры России. В ответ Владимир Мединский  удивился: почему томские власти не обращаются в министерство за поддержкой? После этого вопрос стали решать на федеральном уровне. Но ситуация, когда властям на местах выгоднее «заматывать» проекты, связанные с сохранением культурного наследия,  чем их реализовывать, знакома многим регионам.

В Госдуме поборются за реставрацию жилых домов

В парламенте сегодня обсуждают ещё одну связанную с деревянными памятниками проблему. Большое их количество — жилые дома, находящиеся в собственности граждан. Зачастую такие дома, находящиеся в частной собственности, требуют срочного ремонта, но у жителей средств на него нет — как правило, в деревянных «избушках» живут те, чей материальный достаток невелик. По словам первого заместителя главы Комитета Госдумы по культуре Елены Драпеко, приходится сталкиваться с неприятной ситуацией — по Гражданскому кодексу бюджетные деньги можно тратить только на государственную собственность. А дома из дерева сегодня зачастую относятся к собственности частной. «Если люди живут в доме-памятнике, то они обязаны его содержать в надлежащем состоянии, чтобы дом, условно говоря, не обвалился. Но они не обязаны его реставрировать», — пояснила Елена Драпеко.

Поэтому Самарская губернская дума подготовила поправки, которые дают возможность государству участвовать в реставрации многоквартирных жилых домов, признанных памятниками. Таковыми можно, в частности, признать и деревянные постройки, которые разделены на две половины. «Мы считаем, что государство должно участвовать в реставрации — именно оно, а не частник, объявляет объект памятником, — отметила Елена Драпеко. — Правительство дало отрицательный отзыв на самарский законопроект, но наш комитет считает вопрос очень важным — мы будем вести дальнейшие переговоры с кабмином».

В здание самарского реального училища ограничивают доступ посторонних

Памятник архитектуры, пострадавший от огня, восстановят. В дальнейшем его планируют использовать под размещение социального объекта.

В настоящее время процедура передачи объекта в муниципальную собственность не завершена. Земля, на которой располагается здание реального училища, не передана муниципалитету. Городские власти согласовывают этот вопрос.

Как прокомментировала руководитель управления информации и аналитики администрации Самары Елена Рыжкова, здание реального училища необходимо сохранить.

— Глава города предложил в перспективе задействовать здание под образовательные цели. Соответствующие переговоры были проведены с региональным министерством образования, по результатам которых получили согласование, — сказала она.

Для того, чтобы оценить стоимость восстановительных работ, специалисты уточняют смету с учетом последствий недавнего пожара.

Как рассказал sgpress.ru глава администрации Самарского района Максим Харитонов, в целях предотвращения дальнейших фактов вандализма районная администрация совместно с волонтерами проводит работы по ограничению доступа в здание реального училища посторонних лиц.

/Самарская газета/

В Дни исторического и культурного наследия москвичи смогут попасть в ранее закрытые старинные особняки

Впервые пройдут экскурсии по Старому собору, построенному в 1591–1593 годах, и палатам думного дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневской набережной. Они включены в программу по итогам голосования в проекте «Активный гражданин».

Дни исторического и культурного наследия пройдут в столице 18 апреля, в Международный день охраны памятников и достопримечательных мест, и 18 мая, когда отмечается Международный день музеев.

«По сложившейся традиции Департамент культурного наследия города Москвы совместно с Всероссийским обществом охраны памятников истории и культуры подготовил праздничную программу мероприятий, в рамках которых жители и гости столицы получают уникальную возможность посетить старинные особняки, усадьбы, объекты гражданской архитектуры, доступ к которым в обычное время ограничен», — рассказал руководитель городского Департамента культурного наследия Алексей Емельянов.

Более 100 мероприятий пройдёт с 12 апреля по 31 мая. Всех желающих ждут экскурсии, квесты и лекции, будет открыто для свободного посещения не менее 50 памятников истории и культуры, представительства субъектов Российской Федерации, институты Российской академии наук, государственные и частные структуры, гостиницы. Свои двери распахнут Дом Тарасова (улица Спиридоновка, дом 30/1), городская усадьба Морозова (Подсосенский переулок, дом 21, строение 1), особняк Зиминых (Дегтярный переулок, дом 8, строение 3), городская усадьба Е.И. Васильчиковой и Н.Ф. фон Мекк (Гоголевский бульвар, дом 14, строение 1) и другие.

Впервые состоятся экскурсии с посещением объектов культурного наследия «Старый собор, 1591–1593 годы» (Донская площадь, дом 1, строение 19) и «Усадьба думного дьяка Аверкия Кириллова» (Берсеневская набережная, дом 20), которые включены в программу по итогам голосования москвичей в проекте «Активный гражданин».

Экскурсии запланированы и в исторических особняках, в которых размещаются дипломатические представительства иностранных государств.

Студенты профильных колледжей и вузов посетят объекты, которые были отмечены наградами на конкурсе Правительства Москвы «Московская реставрация», и памятники архитектуры, которые восстанавливаются или уже обновлены.

В мероприятиях примут участие предположительно более 3500 человек.

/Глас народа/

 

В Одессе запланирована реставрация Воронцовского дворца

В 2016 году по заказу управления капитального строительства Одесского горсовета были проведены комплексное научное исследование Воронцовского дворца, техническое обследование зданий, входящих в его ансамбль, и геологические изыскания.

После этого был разработан проект ремонтно-реставрационных работ ансамбля Воронцовского дворца. На сегодняшний день данная документация уже прошла государственную экспертизу и согласована с Министерством культуры Украины. На основании утвержденного проекта проведен тендер. Сегодня весь пакет документов находится в Государственной архитектурно-строительной инспекции Украины для получения разрешения на выполнение реставрационных работ ансамбля Воронцовского дворца. После получения данного разрешения специалисты приступят к первому этапу реставрации.

Учитывая значимость Воронцовского дворца как памятника архитектуры и градостроительства национального значения, в Одессу пригласили специалистов по реставрации Всеукраинского уровня. Среди приглашенных — ведущие специалисты научно-исследовательского института памятникоохранных исследований Министерства культуры, Украинского государственного научно-исследовательского института «УкрНИИпроектреставрация» и других организаций, имеющих опыт проведения подобных работ.

Специалисты ознакомились с состоянием ансамбля Воронцовского дворца и подтвердили необходимость проведения реставрационных работ. Кроме того, компетентные специалисты заявили о своем намерении предоставить все необходимые рекомендации для профессионального проведения первого этапа ремонтно-реставрационных работ, а также дальнейшей разработки научно-проектной документации по реставрации внутренних интерьеров Воронцовского дворца.

«В этом году будут выполнены работы, целью которых является сохранение здания Воронцовского дворца. Это работы по ремонту крыши, фасада, восстановлению естественной вентиляции здания, замене остекления, гидроизоляции фундамента, благоустройству территории с мощением дорожек, освещением и озеленением. Воронцовская колоннада также будет отреставрирована», — отметил начальник управления капстроительства Одесского горсовета Борис Панов.

Справка:Воронцовский дворец — дворцовый комплекс резиденции генерал-губернатора Новороссийского края М. С. Воронцова в составе: главного здания усадьбы, бельведера-колоннады, манежа, хозяйственного крыла и Орловского корпуса (последний разрушен в 1944 г.). Памятник архитектуры национального значения построен в 1826-1828 гг. Расположен на Приморском бульваре в Одессе по адресу: пер. Воронцовский, 2а. Сооруженное по проекту архитектора Ф.К. Боффо в стиле ампир, здание долгие десятилетия было одним из самых примечательных в Одессе.
За свою почти двухсотлетнюю историю Воронцовский дворец пережил три большие реконструкции. В 1935-36 годах здание реконструировали во Дворец пионеров. В 1947 году восстановили и отреставрировали после Второй мировой войны.

Последняя реставрация главного здания Воронцовского дворца проводилась в 1986-1988 годах после пожара.

В последующие годы в Воронцовском дворце при содействии меценатов проводили только текущий ремонт кровли и фасадов.

/Одесский обозреватель/

 

Конструктивистский подход

Более десятка домов-коммун, построенных в конце 1920-х — начале 1930-х, доживают сейчас свой век в Москве, ветшая и разрушаясь. МОСЛЕНТА выяснила у заслуженного архитектора России Сергея Ткаченко, как поступают с ними в Германии, Норвегии и Бразилии (представьте, и там они есть). Также он рассказал, как можно возродить легендарные памятники конструктивизма, устроив в них молодежные общежития нового типа.

Сергей Ткаченко, заслуженный архитектор РФ, член-корреспондент российской академии художеств, бывший глава НИиПИ Генплана Москвы

Опыт Германии, Норвегии и Бразилии

Это нам только так кажется, что конструктивизм уникален, подобного нигде не было, и это — исключительно советское явление, быстрый расцвет и смерть которого приходятся на 1920-е — начало 1930-х. Нет. Подобной архитектуры во всем мире полно, просто называют ее там иначе.

По сути и наш конструктивизм, и «баухаус» в Германии, и европейский функционализм — все это ветви архитектурного модернизма, зародившегося в 1900-х и призывавшего обновить формы и конструкции зданий, отказавшись от использования стилей прошлого.

В Германии, например, много таких памятников снесли, но в определенный момент спохватились. Дожившие до 1990-х «баухаусовские» поселки там отреставрировали, сохранив планировки, где-то надстроив один этаж, и теперь сдают населению. Казалось бы, есть выбор современного функционального жилья, а там — сидячие ванны, мизерные кладовочки, малюсенькие садики на кровле. Но народ воет, потому что баухаус — легенда, отбоя от желающих арендовать такое жилье нет, а предложений мало.

В Норвегии я видел, как трехэтажные мелкоквартирные дома коридорного типа отреставрированы муниципалитетом, покрашены в яркие цвета, и квартиры в них сдают студентам. Таким образом, это культурное наследие и там сохранено и приспособлено под сегодняшние нужды. Дома сохранили свою функцию, в них живут люди.

Другой пример того, как подобная архитектура приспособлена под сегодняшние нужды, я наблюдал в Бразилии, в Сан-Паоло и Рио-де-Жанейро. Там это отремонтированные здания, в которых сегодня находятся фавелы. Не представляю даже, оплачивает ли там население коммунальные платежи, но по крайней мере так муниципалитет реализует свою социальную политику.

Я был там в составе группы архитекторов и искусствоведов, нас всех просили держаться кучкой, фотоаппараты не выпускать из рук. Отснял я мало, фотографировать было неприятно: люди живут абы как, очень бедно и грязно. И при этом железобетонная структура домов-коммун сохранилась с 1930-1940-х, ее прекрасно приспособили под новые условия быта.

Так что во всем мире такая архитектура вполне успешно продолжает жить и служить городу в соответствии с местным менталитетом и категорией жителей, которая пользуется этими домами.

В Германии это неплохие квартиры: маленькие, но в очень хороших районах, в Норвегии после простой реставрации такие дома заселены студентами, а в Бразилии превратились в фавелы.

В Москве мог бы дать хороший результат вариант, более близкий к немецкому, если потратить деньги не только на реставрацию домов XVIII-XIX веков, но и взяться за архитектурные памятники конструктивизма конца 1920-х – начала 1930-х.

Добровольные коммуналки

Сейчас мы наблюдаем тенденцию повторного появления в Москве феномена коммунальных квартир. Сначала мы успешно боролись с коммуналками, доборолись до того, что их почти не осталось, но теперь они возвращаются в городскую реальность.

Молодежь для экономии средств объединяется в группы и снимает большие квартиры, где комнату занимает человек или пара, а кухня и ванная с туалетом находятся в общем пользовании. Когда несколько таких квартир оказываются рядом, возникает своеобразная коммунальная зона, и для всех проживающих в ней была бы выгодна другая инфраструктура обслуживания. Например, большая общая гостиная, где можно проводить занятия йогой, или вечеринки, или устраивать кинопоказы с использованием проектора.

То есть, на новом витке развития жилищной стратегии нашего мегаполиса мы вполне можем вернуться к реалиям коммунального быта, построенного уже на иных принципах объединения.

Строить такие современные дома-коммуны, на мой взгляд, бессмысленно, потому что невозможно будет распродать такие квартиры. Это должно быть арендное жилье, аналог «доходных домов» с условиями, приемлемыми для целевой группы — в первую очередь людей молодых.

Логично было бы приспособить уже существующие здания или их отдельные зоны под эти цели. И реставрация памятников культурного наследия, бывших домов-коммун, с приспособлением под современное использование, могла бы стать достойным ответом города на этот существующий запрос на современные пространства для совместного проживания. Ведь в наши дни существуют технологии реставрации таких зданий, вплоть до способов укрепления тех же самых фасадов из саманного кирпича.

Такого бюджета, как сейчас, у города никогда не было, и слава Богу, что у Москвы наконец-то появились эти деньги. В последнее время активно осуществляется программа реставрации памятников архитектуры, так почему бы не включить несколько иные принципы и подходы к ее реализации.

Ненадежный камышит и что с ним делать

Как реставрировать XVIII-XIX век, наши чиновники себе представляют, а вот с восстановлением памятников конструктивизма дела обстоят не так хорошо. Когда я был генеральным проектировщиком реставрации Дома Мельникова, мы там в первый раз столкнулись с тем, что Министерство культуры не понимает, как работать с таким памятником.

И нас заставили не делать так, как писал сам Мельников в своих работах, в записке к дому, где говорилось, что через 70 лет надо в нем менять конструкции. Нет, нас заставили поступить так же, как и при работе с XVIII веком: сохранить материал сгнивших провисших конструкций, что, на мой взгляд, обернулось полной неудачей проведенной реставрации. Ведь эти работы противоречили принципам, которые заложил сам автор здания.

И в поселке «Сокол», и на других московских объектах я сталкивался с материалами, применявшимися в эпоху конструктивизма. Ведь в 1920-х ставилось очень много практических опытов, чтобы выяснить, как будут работать быстро создаваемые дешевые композитные стройматериалы. Все эти саманные кирпичи, блоки из камыша — камышит, и так далее применялись при строительстве зданий, рассчитанных на недолгий период эксплуатации.

Жилищный голод в 1920-е годы был настолько серьезным, что прочный железобетонный каркас заполняли какими угодно материалами.

В то время считалось, что лет через 10-15 мировая революция пройдет по всей планете и повсюду расцветет социализм, и тогда эти дома можно будет снести и построить на их месте упирающиеся в небо башни, вроде Дворца советов, так и оставшегося невоплощенным проектом.

И в это «светлое будущее» верили солидные люди — не бывшие красноармейцы, а архитекторы-классики с мировым именем, которые были далеки от революции. Поверив в лозунги о строительстве общества будущего, где не будет угнетения и воссияет равенство, они с легкостью брались проектировать здания из камышита, считая, что вскоре на их месте можно будет построить что-то действительно уникальное.

Одним из самых громких и успешных глашатаев нового стиля был Корбюзье. Он предрекал, что в городах будущего исторические кварталы в центре станут сносить и застраивать одинаковыми высотными зданиями, а внизу будет зелень. И это нам сегодня легко смеяться над такими идеями, а в 1920-х многим казалось, что именно такой будет новая градостроительная эпоха.

Замки с лифтами

Я уверен, что если бы вопрос о реставрации зданий был поставлен перед архитекторами, создававшими в конце 1920-х московские общежития, дома-коммуны, они бы предложили рациональный подход.

А именно: отреставрировать и укрепить фасады, сохранив внешний вид зданий, а внутри максимально приспособить их под современное использование.

Ведь посмотрите, как это делают в современной Европе. Возьмем знаменитые замки Луары: половина замка — реставрация, а в другой половине созданы все условия для комфортного проживания с лифтами и туалетами, которых в XIII веке там в помине не было. Таким образом они приспособлены под проживание нынешних хозяев, а чаще — под гостиницы для туристов.

Точно так же можно поступить и с конструктивистскими домами-коммунами, построенными в 1920-х: сохранив их внешний облик и создав внутри условия, которые соответствовали бы современным представлениям о нормах совместного проживания. После того, как там появятся новые противопожарные лестницы, лифты, инфраструктура для маломобильных групп населения, изменится и планировка этажей.

Это могли бы быть маленькие комнаты гостиничного типа, назовем их спальнями, со шкафом и компьютерным столиком, который служил бы рабочим местом для тех, кто работает. Плюс — достаточно свободные пространства для совместных функций: приготовления пищи, питания, отдыха. Именно по такому принципу устроены современные американские коливинги типа Pure House или We Live.

По большому счету, они похожи на всем нам знакомые студенческие общежития и воспроизводят все те же функции, которые закладывались в послереволюционные дома-коммуны.

Я не говорю сейчас об общежитиях, в которых живут, например, строители, потому что там, к сожалению, все выглядит немного по-другому. Там, чтобы все было в порядке, на каждом этаже пришлось бы устраивать еще комнату для опорного пункта милиции. Думаю, всем понятно, о чем я: если студенты гуляют, временами нарушая нормы морали, то это не фатально, до травмирования соседей у них дело доходит редко.

Всем хорошо

По российским исследованиям человек в среднем меняет за жизнь пять мест жительства, по западным — семь. Начинают все с совместного проживания с родителями, затем часто идет студенческий период общежитий, потом молодые специалисты обычно переезжают в съемные квартиры, когда рождаются дети, условия меняются и так далее. И общежития, дома-коммуны, о которых мы говорим, относятся ко второй-третьей ступени в этой последовательности.

В последние десять лет мы могли наблюдать, как новые городские институции — центр современного искусства «Винзавод» и музей современного искусства «Гараж» — быстро стали главными площадками, на которых стремятся выставляться современные художники. Так же, я уверен, будет обстоять дело и с «перезапущенными» домами-коммунами.

Даже если на всю Москву появятся пять таких домов, они совершенно точно станут местами, где будет очень модно жить.

И, я считаю, город должен запускать и содержать такие пространства, где работала бы система социального найма и квартплата не была бы запредельной. Потому что не может молодежь, которая сегодня живет здесь, а завтра умчалась, платить ощутимые суммы за капремонт, например. Это должен брать на себя город.

С точки зрения городского бюджета это должны быть благотворительные проекты, которые будут иметь большое политико-социальное значение по работе с креативной молодежью: художниками, скульпторами, специалистами в области виртуальной реальности и так далее. Отдельные этажи имеет смысл отдать под коворкинги, бизнес-инкубаторы, под малый бизнес.

И такой проект для города будет выгодным для Москвы не с точки зрения получения денег со сдачи недвижимости в аренду, а с точки зрения развития общества, перспектив развития города. Ведь страна, город вкладывают деньги в то, чтобы отучить специалиста в школе, институте. И стоит продолжать вкладывать деньги в молодежь, закончившую институт, создавая условия для того, чтобы «самые-самые» не уезжали, чтобы им и здесь было хорошо и комфортно.

У людей молодых, еще бездетных, не такие уж серьезные требования к месту проживания, поэтому апартаменты гостиничного типа с некоторым «встроенным» сервисом их вполне устроит. Подобным образом была устроена жизнь доходных домов XIX века, где по звонку половой разносил чай.

В чем-то такой быт напоминает коммунальную квартиру: коридорная система, общественные пространства для совместного использования. Как и в студенческих общежитиях, домашняя жизнь здесь становится общественной, и при этом всегда есть возможность уединиться, оказаться в своем личном пространстве. Для возрастной категории от 17 до 28, я думаю, это будет очень востребовано.

Ключевое слово во всей этой истории — «легенда».

Если мы действительно легендарные здания эпохи конструктивизма не превратим в сегодняшнюю легенду, а оставим стареть и разрушаться, их очень скоро можно будет уже сносить. Возрождать их сегодня могут не те, кто готов снимать квартиры в этих зданиях, а государство, муниципалитет. А временщики, которые говорят: «Да что там реставрировать – все прогнило! Сравняем с землей и построим красоту из стекла и бетона», — это люди очень далекие от культурного наследия, не способные понять, что составляет уникальность и индивидуальность города.

Другие обзоры:

ОБЗОР МАТЕРИАЛОВ СМИ (14-21 АВГУСТА 2017 Г.)
1.Культурное наследие: Охрана и надзор В Москве пройдет Третий Всероссийский семинар-совещание по вопросам государственного надзора ...
ОБЗОР МАТЕРИАЛОВ СМИ (7-14 АВГУСТА 2017 Г.)
Комитет по культуре Ленобласти выделит 3 млн рублей на обследование церкви в Вартемягах  Комитет по ...
ОБЗОР МАТЕРИАЛОВ СМИ (с 31 июля по 7 августа 2017 г.)
Больницу Святителя Алексия на Ленинском проспекте в Москве отреставрируют Компания «Архитектурное наследие» выиграла конкурс на ...
ОБЗОР МАТЕРИАЛОВ СМИ (24-31 ИЮЛЯ 2017 Г.)
В Самаре возобновляется реставрация здания бывшего Коммерческого клуба В начале июля дирекция по строительству, реконструкции ...
ОБЗОР МАТЕРИАЛОВ СМИ (17-24 ИЮЛЯ 2017 Г.)
В Белоруссии за 12 долларов продали Дворец в Жемыславле — памятник архитектуры XIX века В ...
Все обзоры