X
В соответствии с требованиями Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» я выражаю согласие на обработку своих персональных данных администрацией ресурса http://auipik.ru/ без оговорок и ограничений, совершение с моими персональными данными действий, предусмотренных п.3 ч.1 ст.3 Федерального закона от 27.07.2006 г. №152-ФЗ «О персональных данных», и подтверждаю, что, давая такое согласие, действую свободно, по своей воле и в своих интересах.

Согласие на обработку персональных данных дается мной в целях получения услуг, оказываемых ресурсом http://auipik.ru
    Перечень персональных данных, на обработку которых предоставляется согласие:
  • Фамилия
  • Имя
  • Отчество
  • место пребывания (город, область)
  • номера телефонов
  • адреса электронной почты (E-mail)
  • а также иные полученные от меня персональные данные.
    Я выражаю свое согласие на осуществление со всеми указанными персональными данными следующих действий:
  • сбор
  • систематизация
  • накопление
  • хранение
  • уточнение (обновление или изменение)
  • использование
  • обезличивание
  • блокирование
  • уничтожение
  • а также осуществление любых иных действий с персональными данными в соответствии с действующим законодательством.


Обработка данных может осуществляться как с использованием средств автоматизации, так и без их использования (при неавтоматической обработке). При обработке персональных данных администрация ресурса http://auipik.ru не ограничено в применении способов их обработки.
Настоящим я признаю и подтверждаю, что в случае необходимости администрация ресурса http://auipik.ru/ является правообладателем всех фото и видеоматериалов полученных в процессе проведения мероприятия и вправе предоставлять мои персональные данные третьим лицам исключительно в целях оказания услуг технической поддержки, а также (в обезличенном виде) в статистических, маркетинговых и иных научных целях. Такие третьи лица имеют право на обработку персональных данных на основании настоящего согласия.
Данное согласие действует до даты его отзыва путем направления, подписанного мною соответствующего письменного заявления, которое может быть направлено мной в адрес администрации ресурса http://auipik.ru по почте заказным письмом с уведомлением о вручении, либо вручено лично под расписку надлежаще уполномоченному представителю ресурса http://auipik.ru
В случае получения моего письменного заявления об отзыве настоящего согласия на обработку персональных данных, администрация ресурса http://auipik.ru обязана прекратить их обработку и исключить персональные данные из базы данных, в том числе электронной, за исключением сведений о фамилии, имени, отчества.
Я осознаю, что проставление отметки «V» в поле слева от фразы «Принимаю условия «Соглашения на обработку персональных данных» на сайте http://auipik.ru выше текста настоящего Соглашения означает мое согласие с условиями, описанными в нём.

Обзор прессы

Обзор материалов СМИ (01-07 сентября 2015 г.)

07.09.2015

Закон о культурном наследии: опять поправки Страна еще не успела освоить все нововведения (вступившие в силу с 22 января 2015 года) Федерального закона об объектах культурного наследия, а в него уже готовятся новые поправки. Как рассказала  первый заместитель председателя Комитета...

Закон о культурном наследии: опять поправки

Страна еще не успела освоить все нововведения (вступившие в силу с 22 января 2015 года) Федерального закона об объектах культурного наследия, а в него уже готовятся новые поправки.

Как рассказала  первый заместитель председателя Комитета Госдумы по культуре Елена Драпеко «Парламентской газете», они призваны помочь арендаторам исторических зданий и усадеб, восстанавливающих их за собственный счет.

«Напомню, что арендатор в течение 7 лет по утверждённым планам обязан постройки восстановить. Но мы не предусмотрели одну вещь. Вернее, она была предложена, но в закон не попала. Речь идёт о том, что собственник по мере реставрации памятника архитектуры имеет право сдавать в субаренду часть этого памятника», — пояснила Драпеко. Например, сейчас арендатор, ведущий восстановление усадебного комплекса, отреставрировав один флигель, не может его сдать в субаренду. «Это неправильная норма, потому что можно восстановить, скажем, каретный сарай, сдать его в аренду, и там сделают кафе, считает Елена Драпеко. — Это же замечательно! То есть туристы уже могут приезжать туда, смотреть усадебные постройки и пользоваться определенной инфраструктурой». Как сообщила депутат, накануне парламентских каникул в Администрации Президента прошло совещание, где поднималась тема этих поправок: Думаю, мне удалось убедить моих коллег по совещанию в необходимости данного законопроекта».

Также разрабатываются поправки в главу об исторических поселениях. Согласно им, что новые постройки на их территории должны соответствовать не только утверждённым параметрам, но и уровню эстетического восприятия, то есть гармонично вписываться в существующую застройку. «Сегодня этого нет. И мы столкнулись с чудовищными вещами, когда зачастую в центре исторических городов появляются соответствующие всем нормативам жуткие постройки, на которые невозможно смотреть», — объяснила Драпеко. Кроме того, депутат добавила, что пора уже заканчивать работу с нормативным актом о зонах охраны объектов культурного наследия.

/Хранители Наследия/

Григорий Пирумов: «Многие объекты культурного наследия остаются бесхозными»

Второй Международной съезд реставраторов пройдет в Казани с 16 по 18 сентября. Именно этому предстоящему событию была посвящена пресс-конференции, прошедшая в ТАСС. На ней рассказали об основных темах грядущего форума. Основополагающим вопросом съезда станет отечественная и международная практика в области сохранения и реставрации историко-культурного наследия, а также 70-летие международной организации ЮНЕСКО.

Заместитель министра культуры Российской Федерации Григорий Пирумов прокомментировал итоги пресс-конференции. «Важнейшим результатом предыдущего форума стало создание Союза реставраторов России, — сказал он. — Сегодня огромное значение имеют не только правовые, но и технологические вопросы. Поскольку реставрационные методы и технологии не стоят на месте, то и образование в этой сфере должно соответствовать современным требованиям. Формальная проблема согласований и документооборота, конечно, существует, но на самом деле она не имеет решающего значения. Потому что формальности — это подготовка проекта реставрации, исследование объекта, экспертизы и заключения, без которых работы не могут быть проведены.

Мы стремимся к упрощению и унификации законодательства в этой сфере. Что же касается критериев консервации и реставрации, то этот вопрос, должен решаться, конечно, по каждому конкретному памятнику отдельно. Сегодня все большее количество специалистов данной сферы отдают предпочтение именно консервации памятников, потому что новоделы никому не интересны. Мы стремимся сохранить историю и значение памятника».

Также он добавил, что важным вопросом является управление памятниками культурного наследия. В связи с ситуацией, сложившейся в Херсонесском археологическом комплексе в августе этого года, когда руководителем памятника было назначено духовное лицо, стала обсуждаться проблема регионального и федерального подчинения объектов. «Еще при Борисе Ельцине был принят закон о передаче объектов культурного наследия, связанных в отдельные исторические периоды с религией, в ведомство церкви. Но сроки этой передачи не были установлены.

Так как сегодня большое количество таких объектов является музейными комплексами, то передача их в церковное ведомство представляет из себя сложную задачу, требующую решения на федеральном законодательном уровне. Сегодня большинство объектов культурного наследия, их в нашей стране насчитывается более 156 тысяч, остаются бесхозными, то есть за их сохранность или разрушение никто не несет ответственности. Поэтому Херсонес — это лишь частный случай», — добавил Пирумов.

/Москва 24/

Наринэ Тютчева: Правильная реставрация гораздо выгоднее, чем неправильная

Флигель «Руина» Музея архитектуры в Москве готовится к новой жизни. Проект реставрации, приспособления и противоаварийных работ уже прошел экспертизу Министерства культуры. Его автором является архитектурное бюро «Рождественка», которое имеет опыт в области грамотного и деликатного приспособления исторических зданий. А ведь именно практику приспособления чаще всего критикуют и искусствоведы, и градозащитники. И все потому, что она нередко оказывается губительной для памятника. О том, почему так происходит и как изменить общую картину – «Хранители Наследия» поговорили с основателем и руководителем «Рождественки» Наринэ Тютчевой.

— Наринэ, наверняка из практики вашего бюро уже можно вывести основные принципы приспособления, которым стоит следовать, и ошибки, которые ни в коем случае нельзя совершать?

— Что касается ошибок, то это исключительно субъективная вещь. В момент, когда ты совершаешь поступок – ты делаешь это искренне, полагая, что это самый лучший вариант. И только последующий опыт показывает, что то или иное решение было неверным. Поэтому сказать, что есть кодекс и мы ему следуем и не делаем ошибок – это самонадеянно. Мы, конечно же, ошибаемся, и впредь нам этого не избежать. Но я все же попробую сформулировать наиболее важные принципы, которым мы стараемся следовать.

Наша работа с историческими зданиями – реставрация, реконструкция, приспособление к современному использованию, внедрение современных цивилизационных норм и т.д. — это, прежде всего, выявление, сохранение и поддержание уникальности объекта, его лица, неповторимости всех его исторических слоев. Причем это должно быть сделано органично, а не искусственно. И это относится ко всем элементам здания, включая и инженерные системы.

Другое правило касается привнесения нового. Да, пришел новый хозяин с новым образом жизни, с новой функцией. Хотя по большому счету все это не настолько ново, как ему кажется… У многих ощущение, что до нас никого не было и после нас – хоть потоп. Наш подход: мы здесь работаем не первые, и самое главное – не последние. Мы должны после себя оставить хорошо читаемую книгу, хорошо читаемый объект, который будет и дальше также гармонично и естественно жить.

Итак, в связи с новой функцией возникает новая трассировка внутри, могут появляться новые проемы, дополнительные входы-выходы, дополнительные вертикальные коммуникации. Здесь мы придерживаемся простого правила: все, что сделано в объекте нового, должно из этого здания также легко изыматься и не превращать здание в совсем другой объект. Чтобы новое было отчетливо видно. И было легко заменено или демонтировано. Потому что эта цивилизационная составляющая меняется каждые 10-15 лет. А объект культурного наследия должен оставаться и сохранять свой облик столетиями.

Третий важный принцип, к которому мы пришли – это внимательное отношение к используемым материалам. Многие современные материалы подчас не совместимы с объектами наследия и становятся причиной их преждевременного старения и разрушения. Мы стараемся поддерживать не только внешний облик здания, но и его экологическую составляющую. Старая архитектура, как ни парадоксально это звучит, весьма экологически устойчива. Это связано с целым рядом аспектов. Начиная с того, что натуральные материалы обеспечивают хорошую паропроницаемость, а это важно как для внутреннего климата, так и для естественных условий существования здания. Мы стараемся избегать стеклопакетов, так как стеклопакет не позволяет сделать форточку. А форточка для экологической устойчивости исторического здания – вещь необходимая. Это мелочи, но они очень важны. То же относится и к печам, печным трубам, вьюшкам в стенах и многим другим деталям, которые мы всегда внимательно ищем и рассматриваем, чтобы восстановить естественную вентиляцию и не загромождать объект системами вентиляции принудительной. Мы стараемся вновь запустить этот инженерный жизнеобеспечивающий организм здания.

Многие этот аспект, к сожалению, просто игнорируют, и вот от этой ошибки я бы хотела всех предостеречь. Инженерная составляющая исторических построек достаточно изобретательна, но плохо изучена. И профессия инженера-реставратора – большая редкость сегодня. И эта составляющая просто выпадает, а это как дыхательная система для человека. Итак, система вентиляции – один из важных аспектов, и относиться к ней надо как к объекту реставрации.

— Кажется, все понятно, логично и реализуемо. Откуда же берется череда уродцев, в которые превращаются памятники после приспособления?

— Я полагаю, что это связано с уровнем культуры и ответственности в обществе и в профессии. Вот буквально недавно я провела полдня в приемной комиссии школы МАРШ. Принимали вступительные экзамены в бакалавриат. Спрашивали, в первую очередь, а зачем вы хотите стать архитектором? Я мысленно разделила студентов на две категории. Одни хотят стать архитектором, чтобы построить самое красивое, в их представлении, здание, другие – чтобы решить проблемы города, среды, людей посредством искусства архитектуры. Логика понятна: есть социально-ответственные люди, есть люди, исповедующие амбициозно-эгоистичный подход. В этом нет ничьей вины. Бытует мнение и представление об архитекторе как небожителе, который волен творить все что хочет, а если этого кто-то не оценивает, значит, он просто не в состоянии понять «звезду».

Жанр приспособления исторических зданий в архитектуре до конца не проявлен. Я считаю, что эти профессиональные навыки не должны быть чем-то особенным, ими должны владеть все профессиональные архитекторы, работающие в историческом городе. И технологии реставрации тоже должны быть в ряду нормальных профессиональных инструментов архитектора.

— Да, то есть получаемое «на выходе» здание – отражение внутреннего мира архитектора.

— Пожалуй, тут можно говорить о совокупности факторов, но в конечном итоге – да. Люди часто берутся за объект, в нашем случае мы говорим об объектах культурного наследия, не видя в нем ничего, кроме места для стройки или строительного материала, который можно перемещать. Не все чувствуют метафизику здания. А ведь архитектура, на мой взгляд – это наука о пустоте, а не о стенах. Мы создаем пустоту, мы ее означаем, осмысляем, оформляем, наполняем. В зависимости от того, чем пустота наполнена, меняется и ощущение человека, в ней находящегося. Есть те, кто занимается стенами, и те, кто занимается тем, что за ними. Причем это касается и внутреннего, и внешнего пространства.

Что касается исторических зданий… Я люблю мысль Кристофера Дэя, которую он высказал в книге «Места, где обитает душа». Он описывает, как в старом доме ты видишь кирпичи, положенные руками каменщика, который в это время пел песню, и песня в этих кирпичах осталась. Это образно, но можно трансформировать в профессиональный подход архитектора, и через эту призму смотреть на объект.

— Это со стороны творцов. А что с заказчиками? Вы много общаетесь и наверняка можете оценить тенденцию: есть ли изменения в отношении к объектам культурного наследия со стороны инвесторов, будущих хозяев?

— Изменения есть. Памятники архитектуры сносить нельзя – это уже осознали и запомнили все. Сейчас много заказчиков, которые занимаются историческими домами с интересом. Это не тотальное явление, но это есть. В то же время, надо понимать, что у инвесторов — свои экономические интересы и задачи, и мы должны предлагать им обоснованные решения. Я на собственном опыте знаю пару ходов.

Правильная реставрация гораздо выгоднее, чем неправильная. Правильная- предполагает более экономичные материалы, так как они, чаще всего, отечественные и натуральные, так как реставрировать надо теми же материалами, из которых здание построено. Кроме того, при корректном подходе значительно снижается процент инженерных и строительных мероприятий.

Понимаете, многие, в том числе и девелоперы, живут в плену клише, суеверий и сарафанного радио. У нас не читают первоисточники, привыкли жить по слухам. В 90-х годах заявляли однозначно: снесу старое и построю новое, так дешевле.

Тогда я садилась и считала, сколько кубометров кладки на известковом растворе нужно разобрать, потом вывезти… Во что выльется новое строительство на старом месте в том же объеме или даже в большем, притом что стены будут в два раза тоньше. Потом считала, во что обойдется реставрация, если исторические стены уже есть. Что выгоднее: их привести в порядок или тратить время и деньги на снос? С цифрами в руках переубедить получается.

Но, кстати, такая логика не сработала, когда мы делали палаты Брюса на углу Брюсова переулка и Большой Никитской. Это для меня, пожалуй, самый сложный объект технически и юридически. Заказчик нам сообщил, что выиграл конкурс на реставрацию палат, а за ними стоит жилой дом 1947-48 гг. из шлакоблоков, и этот дом он собирается снести и построить бизнес-центр. Хорошо. Но когда мы сходили и посмотрели, то увидели сразу, что это не советский дом, а это — надстроенный флигель, который имеет прямое отношение к главному дому. И через архивные материалы мы убедились, что все это – единая усадьба, и владение шло вглубь Брюсова переулка. Мы нашли внутри своды и на фасадах барочные наличники. Стало ясно, что подписан приговор уникальному историческому дому. Передо мной встал выбор. Можно было отказаться, но было ясно, что они быстро найдут, с кем договориться и завтра здесь будет экскаватор. Я тогда предложила как-то договориться с правительствомМосквы о компенсации – не получилось. Тогда предложила поставить дом на госохрану и просто корректно заменить надстройку, чтобы инвестор все-таки получил искомые квадратные метры.

Вобщем, ситуация складывалась даже какая-то… криминальная. Я стала объяснять, что снос объекта в центре Москвы с толщиной стен в полтора метра обойдется очень дорого, такие дома трудно поддаются разборке. Я сказала, что на 60% дом уже есть. Фактически построен, надо просто отреставрировать. Но даже этот экономический аргумент не подействовал.

Страсти накалились не на шутку, но я нашла аргумент, самый неожиданный. Заказчик – нормальный банкир, который считает деньги, живет в своей системе ценностей. И я сказала, что представьте, что этот дом принадлежал вашему дедушке. Представьте, что вы – наследник этого состояния. Что эта недвижимость – зона вашей ответственности. Вы – будете уничтожать то, что построил ваш дед? И — сработало.

— Ну, а как же компенсация в квадратных метрах?

— Моей задачей было всячески проявить «тело» памятника и сделать надстройку, чтобы она не читалась из узкого переулка. Мы решили сделать ее стеклянной, наклоненной внутрь. Конструкция «гармошкой» возникла не случайно. Здесь сыграла роль ориентация по сторонам света, фасад развернут на юго-запад и обладает большой степенью перегрева, поэтому требовались значительные по размеру и мощности чиллеры на кровле. Мало того, что они торчали на три метра, при этом на них еще и не хватало электричества. Тогда решили сломать поверхность и «переломить» направление лучей. Получился энергоэффективный фасад.

Но самое неожиданное случилось в финале. Когда был смонтирован каркас и уже привезено недешевое стекло, меня вызвал к себе главный архитектор города Кузьмин и потребовал … изменить фактуру, потому что Юрий Михайлович не любит стекло, а часто ездит по Никитской и дом ему не понравится. Я в сердцах парировала, что еще неизвестно, сколько Лужков тут будет ездить, и как в воду глядела, мэра скоро сняли. Но мы все-таки придумали ход, как сделать так, чтоб стекло не выглядело стеклом. Мы покрыли поверхность точками краски. Эти точки подбирали вручную и распечатывали на пленке. Достигли эффекта металла снаружи, но светопроницаемости внутри.

Я думаю, что надстройка не будет жить столь же долго, сколь и основной объем. Уровень алчности снизится, уровень образования повысится и когда-нибудь можно будет вернуть флигелю усадьбы Брюса его исторический силуэт.

— Помимо чисто конструктивного подхода играет роль ведь и личный вкус заказчика?

— Конечно. В 2003 году мы работали при реконструкции фабрики Жиро. Нам предложили заняться интерьером входной группы. Там полным ходом шла реконструкция здания. Был согласован проект, по которому оно меняло фасад, становилось оштукатуренным, украшенным карнизами. То есть становилось «подороже» — естественно, по российским понятиям того периода времени.

Так вот, нам доверили сделать небольшой объем входной группы внутри одного из корпусов. Но выяснилось, что там существует серьезная проблема с логистикой. Чтобы из этой входной группы попасть в другие корпуса, нужно идти длинными темными коридорами, которые нам, кстати, тоже предлагалось украсить. Но мне казалось, что так делать нельзя, при этом все объекты вертикальных коммуникаций – лифты, лестницы – все уже было на своих местах. Мы рискнули предложить изменить структуру здания, вывесить галерею со стороны двора и сделать сквозной проход. Галерея не должна была касаться кирпичной кладки стен, так как у них замечательный рельеф и сохранность хорошая. Галерея должна была быть сделана просто и экономично. Мы спроектировали 24 одинаковых элемента. По структуре стенка-балка — самонесущая, нужно было, чтобы она по минимуму опиралась на стены. Она несет сама себя. Стоит на трех опорах, а зданием, по сути, защемлена.

В этом плане договорились. Внутри – оставили своды Монье, колонны, сделали мебель из бетона.

Оставалась последняя проблема – отделка фасадов. На наш призыв оставить все в кирпиче заказчик отреагировал резко отрицательно. Мол, где это видано – голый кирпич. Да-да, в Москве начала 2000-х такое еще не практиковали. Нам пришлось долго объяснять, что такое, собственно, кирпич. Показывать гравюры, доказывать, что кирпич — лицевой, то есть предназначенный для жизни на открытом воздухе. Но самое плохое, что строители оказались совершенно не знакомы с технологией вычинки кладки. Тут нам помогли реставраторы. Таким образом, на объекте реконструкции была применена реставрационная технология, что было ново для строительства в Москве. Проект вошел в пятерку лучших коммерческих объектов в Москве по списку Форбс за 2000-е годы. Но… с заказчиком не дружим. Говорит, что со мной сложно работать: слишком упрямая.

— А видите ли Вы возможность как-то законодательно обозначить границы допустимого вмешательства в памятник в ходе его приспособления? Можно ли оговорить степень вмешательства в его образ, возможность освоения подземного пространства? Это могло бы помочь?

— Приспособление – это вид работ на памятнике, понятие из 73-ФЗ о культурном наследии. Но его трактуют строители в свою пользу. Что касается освоения подземных пространств, то здесь я — не сторонник радикальных запрещений. Это ведет только к коррупции. Процесс надо не запрещать, а возглавить. Проблема и страхи лежат в той плоскости, что люди – «не профессиональны и не культурны», и они загубят памятник подземным строительством. Дома Привалова на Садовнической улице в Москве снесли только ради паркинга, так звучит официальная версия, во всяком случае. Но ведь можно было — и сохранить, и паркинг сделать. При желании и умении. Мне кажется, нужно разрабатывать и законодательно закреплять методики и стандарты, которые бы сопутствовали освоению подземных пространств. Для сводчатых – одни методики, для более поздних – другие. Ведь есть специалисты, которые владеют этим материалом. То же самое и с воздействием на образ объекта.

Сложнее дело обстоит с оценкой того, как новая функция повлияет на памятник. Тут возможно воздействие только экспертным мнением.

— Из нашей беседы, Наринэ, можно вывести собирательный портрет современного архитектора. Получается, это человек, который должен, по сути, уметь все, ну, или почти все.

— Разделение архитекторов на специализации – реставратор или специалист по приспособлению – я считаю ложным. Работая с городской средой, архитектор должен владеть всей палитрой приемов, которые этой среде свойственны. Да, он должен уметь все. Задачи город ставит очень разные и надо иметь полный арсенал базовых знаний, чтобы к каждой проблеме уметь подходить индивидуально.

Возьмем историю с Новым музеем в Берлине, который реконструировал Дэвид Чипперфильд. Его же не считают реставратором или специалистом по приспособлению или реконструкции. Чипперфильд – архитектор, и он создал прекрасный объект, в котором сочетается и консервация руины, и новое строительство. Он проявил весь арсенал приемов. Мы в нашем бюро тоже не занимаемся только приспособлением. Мы занимаемся и новым строительством, в Химках спроектировали комплекс новых зданий – это был опыт строительства массового жилья. Мы также ведем градостроительные, транспортные исследования. Мы создали за время работы много всяких технических изобретений. Наша профессия очень многогранна. И учиться ей приходится всю жизнь.

— Здесь встает вопрос об ответственности архитектора. И перед средой, и перед самим собой…

— Я очень люблю в таких случаях приводить в качестве иллюстрации палимпсест Архимеда – древний пергамент, ориентировочно X века, который содержал записанные в Византии труды Архимеда. Затем он был повторно использован в XIII веке, на нем записали литургические тексты, прямо поверх текстов Архимеда. Палимпсест был обнаружен в XIX веке. С точки зрения визуального восприятия – это абсолютно органичное произведение. И наша материальная среда – это такой же палимпсест, и развивается также. Но мы, архитекторы, должны понимать, что пишем тексты не чернилами, а кирпичом и бетоном. И степень ответственности – совсем другая.

Беседовала Евгения Твардовская

/Хранители Наследия/

Москва хочет сдать в аренду ресторан «Золотой колос» на ВДНХ

Ресторан «Золотой колос», расположенный на территории ВДНХ, снятый с торгов в начале июля, вновь выставлен на аукцион. За это время городом была проведена дополнительная проработка документации по помещениям, являющимся объектом культурного наследия.

Охранным статусом обладает 80% площади объекта, что составляет более 3100 кв. м. Программа льготной аренды будет действовать только в отношении помещений, являющихся объектом культурного наследия. Для оставшихся 789,9 кв. м помещения будут действовать общие условия.

Памятник советского периода, являющийся объектом культурного наследия федерального значения, будет передан инвестору, признанному победителем в ходе аукциона, на условиях программы «один рубль за один квадратный метр» аренды в год. Начальная стоимость договора аренды объекта площадью 3800 кв. м составляет 35,1 млн руб. Основное назначение нежилого трехэтажного здания остается прежним — общественное питание.

Предполагается, что арендатор, участвующий в программе льготной аренды памятника архитектуры, возьмет на себя и обязательства по восстановлению и сохранению объекта.

Согласно договору аренды инвестор должен осуществить восстановительные работы в течение пяти лет. Несмотря на то что в данный момент здание не используется, объект обладает исправными системами электроснабжения, горячего водоснабжения, центральным отоплением от ТЭС, водопроводом. Договор аренды будет рассчитан на 49 лет.

Электронный аукцион, организатором которого выступает департамент Москвы по конкурентной политике, состоится 8 октября 2015 г.

Объект культурного наследия представляет собой разновысотное сооружение: одноэтажные хозяйственные постройки образуют внутренний двор, обращенный в сторону парка. Двухэтажный главный фасад сформирован колоннадами открытых галерей и портиков. Парная колоннада обрамляет фронт главного фасада здания; в помещениях парадных залов сохранились лепные карниз и розетки на сводах и арках, зеркальные витражи в дубовых рамах, а также облицованные мрамором фонтаны.

/Информационный портал «Москва»/

Обнуление ответственности

«Хранители Наследия»

По нашей информации, представители градозащитного сообщества Екатеринбурга направили в Министерство культуры РФ целый ряд писем о неблагоприятной ситуации с сохранением объектов культурного наследия и исторической застройки в зонах охраны уральской столицы. Активисты, в частности, настойчиво просят федеральный орган охраны культурного наследия провести проверку деятельности регионального.

Нетипичный госорган

Свердловская область – один из немногих, если не единственный, субъект РФ, в котором полномочия по государственной охране объектов культурного наследия возложены не на «профильный» департамент или отдел в министерстве, либо управлении культуры, а на структуру, занимающуюся управлением госимуществом – МУГИСО (Министерство по управлению государственным имуществом Свердловской области). В списке задач этого ведомства «Управление культурным наследием» стоит в одном ряду с «Земельными отношениями», «Аналитикой», «Акционерными обществами».

Но так было не всегда, МУГИСО эти полномочия были переданы от регионального Министерства культуры и туризма в 2012 году. И сейчас МУГИСО с этими полномочиями не спешит расставаться, хотя, согласно поправкам в федеральное законодательство о культурном наследии, вступившими в силу 22 января 2015 года, в области должен быть создан самостоятельный госорган охраны наследия, не входящий в состав других и не занимающийся иными функциями.

В марте в Свердловской области уже объявляли о создании такой структуры, однако за прошедшие с тех пор полгода этого так и не произошло. Возможно, потому, что передел полномочий и подбор достойных кадров для такого ответственного дела оказался весьма сложен – в той ситуации, которая сложилась в регионе.

Значительная часть публикаций местных СМИ о культурном наследии Екатеринбурга и Свердловской области посвящена, к сожалению, не художественным достоинствам памятников региона, а расследованиям нарушений охранного законодательства, манипуляций, лоббированию интересов застройщиков, утратам исторических зданий. Возможно, именно поэтому местные общественные активисты и градозащитники опасаются, что новый госорган по наследию, который, в соответствии с требованиями закона, все-таки придется создать, станет инструментом «обнуления ответственности» за уничтожение исторического Екатеринбурга.

Ничто не забыто

Градозащитники Екатеринбурга, подобно их коллегам из других регионов, склонны вести учет исторических утрат. Прологом, задавшем тон жизни исторического Екатеринбурга при МУГИСО, они считают уничтожение 25 апреля 2013 года исторического дома № 7 на улице Гоголя. Сначала был снесен фасад, а потом и все здание. Протесты общественности никто не услышал. Более того, по свидетельствам очевидцев, за сносом наблюдали сразу три высокопоставленных чиновника: губернатор Евгений Куйвашев, глава МУГИСО Алексей Пьянков и его заместитель Артем Богачев. В декабре 2014 года на месте«Дома жилого с элементами русского барокко в декоре» появилась парковка. МУГИСО выразило, скажем так, свое несогласие с фактом утраты памятника, но более ничего не последовало.

В декабре 2014 года в Екатеринбурге снесли деревянный особняк по улице Куйбышева, 23. И хотя он не был официально памятником, документы для включения его в реестр уже были направлены в соответствующее ведомство. Дом на улице Куйбышева МУГИСО сносить поначалу запрещало, а потом … перестало.

На фоне таких событий даже обычные для многих регионов имиджевые проекты, связанные с наследием, начинают восприниматься как пиар-акции, призванные отвлечь общественное внимание от фактов его уничтожения, будь то нанесение QR-кодов на здания-памятники, обещания (так и не сбывшиеся) создать Общественный совет по охране наследия илинедавние «Дни конструктивизма», дискуссии на которых ответственные чиновники просто не почтили своим присутствием.

На память о «Днях конструктивизма» жителям города осталась сувенирная продукция: кружки, шарфы и платки с конструктивистской символикой. В городе грустно шутят, что вскоре, похоже, только на них екатеринбургский конструктивизм и останется. За три года работы МУГИСО на ниве охраны культурного наследия снесены общежитие УПИ (2013г.) и стадион «Авангард» (2014г.), отказано в постановке на госохрану кинотеатру «Темп» (2014г.) и ансамблю Свердловской горбольницы (2015г.). Сегодня готовится к новой застройке такой объект, как Дом Совторгслужащих (ДК «Профинтерн», известный еще как Свердловский Рок-клуб), при участии эксперта Л.Г.Михайловой, которой в августе этого года было отказано федеральным Минкультуры в аттестации, организуется «отрицательная» экспертиза для здания гостиницы из комплекса Дома Обороны, а затянувшаяся история с экспертизой известной Фабрики-кухни Уралмашзавода долгие годы не позволяла применить законные рычаги воздействия на арендаторов, при которых в здании произошел сильный пожар (2013г.).

Действующие лица и исполнители

Неудивительно, что деятельность МУГИСО на ниве охраны наследия стала предметом пристального внимания журналистов, которые со временем одарили публику целым букетом расследований. Пересказать их все в одном материале мы, конечно, не в состоянии, однако наиболее яркие моменты публикаций заслуживают внимания.

РИА «Новый день», например, сообщило, что отец друга и одноклассника руководителя МУГИСО Алексея Пьянкова — Александр Кан был генеральным директором компании ООО «Стиль», 100% уставного капитала которой принадлежит ГУП СО «Распорядительная дирекция МУГИСО». Примечательно, что практически все свои заказы коммерческое предприятие получало (что в период руководства Кана, что после его отставки) именно на проведение реставрационных работ.
В послужном списке «Стиля» — реставрация Ниженсинячихинского музея, «воссоздание» Верхотурского кремля, вызвавшее в регионе сильные протесты архитектурной общественности, а также реконструкция Дома журналиста и библиотеки Белинского – причем все это со шлейфами финансовых скандалов.

Сейчас «Стиль», как утверждается в местной прессе, находится в стадии ликвидации, с многомиллионными долгами стройкомпаниям. Согласно отчету МУГИСО за прошлый год, опубликованному ведомством, убыток распорядительной дирекции МУГИСО (учредителя ООО «Стиль») составил 448 миллионов рублей.

Есть и другие примеры. В роли заказчика реставрационных работ часто выступает ГБУК СО «Научно-производственный центр по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области», который возглавляет Руслан Дворецкий, согласно данным СМИ, бывший однокурсник заместителя Пьянкова — Артема Богачева.

Конечно, любой руководитель формирует команду из доверенных людей, с которыми ему удобно работать. Это вполне логично. Вопросы возникают тогда, когда результаты работы начинают «превосходить» все ожидания.

Возьмем резонансный случай с домом М.М. Крылова (ул. Тургенева, 18). По свидетельству«Уральской палаты недвижимости», буквально на памятнике ХIХ века растет десятиэтажный бизнес-центр. В официальных документах это именуется «реставрацией и приспособлением объекта под мини-гостиницу». Разрешения на работы выданы МУГИСО, а ведет их ООО «Белый Лотос», которое, по данным РИА «Новый день», возглавляет… Татьяна Пьянкова – мать руководителя МУГИСО.

Факты без комментариев

Одним из постоянных оппонентов МУГИСО в Екатеринбурге является градозащитное общественное движение «Реальная история». Еще в 2012 году его участники провели мониторинг состояния наследия. По их неутешительным данным: из 432 учтенных ранее объектов культурного наследия сохранилось лишь 376, при этом 98 имеют повреждения или пустуют, попадают в проекты новой застройки. Все утраченные здания относились к постройкам до 1917 года. Из сохранившихся объектов культурного наследия 51 претерпел изменение исторического облика.

На территории одного из старейших памятников Екатеринбурга -усадьбы Беленкова (конец XVIII — нач.XIXвв., ул. Розы Люксембург, 73), что в районе Царского моста, идет строительство. Вследствие противоречивости охранной документации усадебный сад выпал из состава объекта культурного наследия, а его официальная территория вообще не была определена. В результате ЗАО «Предприятие Чусовское озеро» начало на месте сада многоэтажное строительство, вплотную к историческому флигелю. При полном бездействии МУГИСО, добавляют екатеринбургские градозащитники.

В конце июля 2014 года начались работы возле объекта культурного наследия «Дом Афониных» (ул. Чапаева, д. 2), который находится в самом центре района исторической застройки XIXвека. Строительство ведет ООО «ТехноСтройИнвест», которое заказало и экспертизу проекта зон охраны этого объекта (авторы А.В.Ганешин, А.Б.Тренин, М.В.Вержбицкая – последние двое знакомы читателям  «Хранителей Наследия» по скандальной истории с единовременным отказом в охранном статусе 45 выявленным памятникам Торжка. В заключении уважаемых экспертов охранная зона памятника оказалась меньше его территории, зафиксированной ранее Правилами землепользования и застройки! Несмотря на это, МУГИСО согласовало работы.

Оба описанных адреса находятся в районе Царского моста, который полнее и лучше других сохранил подлинный облик города XIXвека. Однако все попытки общественности с 2013 года объявить его «достопримечательным местом» терпят крах. Как указывают екатеринбургские градозащитники, доходит до смешного: ГБУК «НПЦ по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области» в официальном ответе МУГИСО считает создание «достопримечательного места» целесообразным, а замруководителя МУГИСО А.А.Богачев отвечает, что такой возможности нет… Через год МУГИСО запрашивает мнение НПЦ еще раз – и на этот раз ответ совпадает с мнением министерства…

На сегодняшний день, констатируют градозащитники, полностью утрачена застройка XVIII века, остались лишь несколько фрагментов застройки XIX века: район пересечения улицы Декабристов с улицами Розы Люксембург и Чапаева; улица Октябрьской революции; небольшие участки улиц 8 марта, Тургенева, Кирова Добролюбова-Чернышевского.

Новое и старое

Затягивание с передачей полномочий новому органу госохраны наследия, как считают местные эксперты, не пойдет наследию региона на пользу.

Портал «Новый регион», например, еще в январе 2015 года публиковал выдержки из аналитической записки Института развития регионального законодательства, содержавшей недвусмысленный вывод: «Следует отметить, что МУГИСО как орган, управляющий собственностью Свердловской области, в том числе и объектами, наделенными статусом объекта культурного наследия, является поднадзорным субъектом регионального органа охраны объектов культурного наследия, что ведет к конфликту интересов и коррупционной составляющей».

Однако если новое окажется еще не забытым старым, то забыть Екатеринбургу придется о памятниках архитектуры.

P.S. Участники прошедшего в декабре в Санкт-Петербурге Международного культурного форума, как тогда сообщал наш сайт, между тем, высоко оценили работу МУГИСО по сохранению культурного наследия. После того, как министр Алексей Пьянков рассказал на форуме об “уникальном комплексном подходе” к сохранению объектов культурного наследия, который использует региональное министерство, «президент Российской академии архитектуры и строительных наук Алексей Кузьмин, руководитель Агентства по управлению и использованию памятников истории и культуры Олег Рыжков и другие участники Форума отметили, что представленный МУГИСО комплексный подход и опыт по охране объектов культурного наследия может быть успешно применен и в других регионах».

/Хранители Наследия/

Мосгорнаследие поделилось опытом охраны памятников с крымскими коллегами на конференции в Симферополе

27-28 августа 2015 года в городе Симферополь Республики Крым проведена конференция на тему: «Проблемы государственной охраны объектов культурного наследия: опыт регионов России».

В конференции приняли участие представители Департамента государственной охраны объектов культурного наследия Министерства культуры Российской Федерации, Управления Министерства культуры Российской Федерации по Южному, Северо-Кавказскому и Крымскому Федеральным округам, Министерства культуры Республики Крым, органов охраны культурного наследия города Санкт-Петербург, Владимирской, Вологодской, Ульяновской областей, Азовского историко-археологического и палеонтологического музея-заповедника (г. Азов), Аргунского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника (г. Грозный), Государственного музея-заповедника М.А.Шолохова (станица Вёшинская, Шолоховский район, Ростовская область), Джейрахско-Ассинского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника (г. Назрань), Общественного Совета при Государственном комитете по охране культурного наследия Республики Крым, Администрации города Симферополя, Прокуратуры города Севастополя, музеев и музеев-заповедников Республики Крым, общественности, средств массовой информации.

Департамент культурного наследия города Москвы на конференции был представлен начальником Инспекции по надзору в области государственной охраны объектов культурного наследия Сергеем Добряниным, выступившим на тему «Инструменты и методы административного расследования. Проблемы реализации и пути решения».

В ходе конференции состоялись два пленарных заседания и круглый стол, на которых были обсуждены вопросы организации государственного надзора в сфере охраны объектов культурного наследия, деятельности межведомственных рабочих групп, межведомственного взаимодействия в сфере охраны объектов культурного наследия, создания достопримечательных мест и другие.

В рамках указанных обсуждений были освещены богатая положительная практика Мосгорнаследия в сфере привлечения физических и юридических лиц к ответственности за нарушения в области государственной охраны объектов культурного наследия, а также обширный опыт в нормотворческой деятельности.

Важным мероприятием конференции стало выездное заседание-экскурсия «Опыт реализации мероприятий по сохранению объектов культурного наследия (на примере памятников Бахчисарайского историко-культурного и археологического музея-заповедника)».

В течение указанного мероприятия в ходе свободного общения коллегам из регионов представителем Мосгорнаследия была оказана консультационная и методическая помощь по вопросам государственного надзора и административных расследований.

/Департамент культурного наследия города Москвы/